Король гордости (ЛП)

Дрожь прокатилась по мне, когда он взял сосок в рот, облизывая, дергая и дразня, пока я не была близка к тому, чтобы разорваться на части.

Его руки сжали мои бедра с болезненной силой; мои зубы погрузились в изгиб между его шеей и плечом с отчаянным желанием. Мы были в поту, жаре и диком самозабвении, и я никогда не хотела, чтобы это заканчивалось.

Он убрал одну из своих рук с моего бедра. Я смутно услышала металлический скрежет застежки-молнии, за которым последовал шорох фольги.

Горячая, твердая головка его члена прижалась к моей киске.

— Посмотри на меня, — грубо сказал Кай.

Я опустила подбородок и моргнула, прогоняя туман из глаз. Шок и что-то более первобытное пронзило меня насквозь.

Похоть стерла утонченный лоск Кая. Это прорезало резкие линии на его лице, подтянув скульптурные линии скул и превратив его глаза в черные озера.

Я едва узнала его, но тяжелая, настойчивая боль между моими бедрами отозвалась на эту версию его с безрассудной самозабвенностью.

Желание слило наши взгляды воедино, когда он проник в меня, дюйм за мучительным дюймом. Это было невыносимо интимно, но я не отводила взгляда, пока он не опустился до дна, и мои глаза инстинктивно закрылись со вздохом.

Меня пронзила боль, за которой последовал раскаленный добела взрыв удовольствия. Последние два года у меня были игрушки, которые составляли мне компанию, но ни одна из них не была такой большой или спрятана так глубоко. Неумолимое растяжение вытеснило кислород из моих легких, и мое тело непроизвольно дернулось и изогнулось, когда я изо всех сил пыталась приспособиться к нему.

— Пожалуйста. — Я не была уверена, умоляла ли я его остановиться или заставить меня кончить. И то, и другое. Ни то, ни другое. Это не имело значения. Все, что я знала, это то, что я жаждала чего-то, что мог дать только Кай, и я отчаянно надеялась, что он сможет разобраться в этом сам, потому что я даже не могла вспомнить свое имя прямо сейчас.

Кай схватил меня за бедра, чтобы удержать на месте, пока он выходил. Медленно, пока только кончик его члена не оказался внутри меня. Затем он толкнулся обратно. Глубже. Быстрее. Сильнее.

Любая оставшаяся связность разлетелась вдребезги, когда он прижал меня к стене с такой силой, что у меня задребезжали кости. Все расплылось. Мои ногти впились в его плечи, когда из меня полились визги и хныканье, смешиваясь с его ворчанием и глубокими, ритмичными басами музыки.