Король гордости (ЛП)

— Но я верю, что у Изы есть другой подарок.

Брови моей матери нахмурились. Мигель поднял голову, в то время как мой дедушка приоткрыл один глаз, воодушевленный перспективой драмы. Семь пристальных взглядов пригвоздили меня к месту, как жука к стене.

Слюна у меня во рту превратилась в опилки.

— Какой еще подарок? — Морщинка недоумения пролегла между бровями Ромеро.

— Ее книга, над которой она работала последние три года. — Габриэль не сводил с меня глаз. — Ты сказала, что сегодня у тебя будет для нас полная рукопись, не так ли?

Глухой удар.

Каждый удар сердца так сильно отдавался у меня в горле, что я думала, что могу им подавиться. Мои пальцы вцепились в край дивана, когда капелька пота скатилась по моему позвоночнику.

Часть меня хотела провалиться сквозь землю и никогда не вылезать; другая часть хотела ударить моего брата и сбить понимающее выражение с его лица.

— Изабелла, — подсказал Габриэль.

Вкус пенны заполнил мой язык.

— У меня его нет, — тихо сказала я.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая щебетом птиц за окном.

Жар прошелся по моему лицу в безжалостном крестовом походе. Я попыталась сделать глубокий вдох, но кислорода было слишком мало, а моя кожа слишком натянута. Стыд и вина раздувались внутри меня, проверяя швы моего самообладания и просачиваясь сквозь трещины, как набивка сквозь порванного игрушечного зверька.

Я пережила огненный шторм на Национальной звезды, разрыв с Истоном и встречу с матерью Кая, но я никогда не чувствовала себя такой ничтожной, как в тот момент.

— Все в порядке, — сказал Феликс, как всегда миротворец. — Это почти закончено, верно?

Я кротко кивнула. Я застряла почти на несколько недель, но им не нужно было этого знать.

Габриэль скрестил руки на груди.

— Я думал, что это было почти закончено четыре месяца назад.

— Давай, чувак, — Мигель уставился на него. — Не будь мудаком.

— Я не веду себя как мудак, — холодно сказал Габриэль. — Только подтверждаю то, что Иза сказала мне в конце сентября.

Снова воцарилось молчание, тяжелое от дурных предчувствий.

— Он прав. Я действительно это сказала. Я... — Кожа плотно прижалась к моим скрюченным пальцам. — Я была не так близка, как думала

Я могла бы обвинить множество людей и вещей в своей неудаче — таблоиды, мою повседневную работу, мои отношения с Каем, моего брата за то, что он установил крайний срок. Но, в конце концов, это была моя вина.