Те, кто не переехал жить к своим опекунам, живут в борделе. Разумеется, это прикрытие, господин Биддер его недавно купил, чтобы не привлекать внимание общественности. Бордель находится на Трясиновой улице, это…
— … соседняя с Большой Аметистовой, я знаю.
— Ну и сам господин Хэнг Биддер временно перебрался туда же. Сезон скачек на ипподроме закрыт, он затеял ремонт в своём особняке, а потому временно переехал.
— Спасибо, Шарлотта, — произнёс, хватая пальто.
Я бежал к автомёбиусу, а в голове крутились слова Риши: «Мадам Жозефина сказала, что продаёт бизнес, её прижали какие-то крупные шишки и стребовали отдать всех девочек, кто посвежее…».
А ведь ночная фея раньше работала именно на Трясиновой улице. Выходит, Хэнг Биддер и есть та самая «шишка».
— Кай, что случилось? — воскликнул изменённым женским голосом Берни.
Судя по его красным щекам и шее, за моё отсутствие он успел наслушаться много лестного от фурмана о своём «супруге». Но помощник слишком хорошо меня знал и вместо того, чтобы предъявлять претензии, сразу же почуял неладное.
— Куда теперь направляются господа? — по-деловому уточнил фурман.
— В бордель на Трясиновой, — ответил, просчитывая про себя варианты.
За то время, что я был у Шарлотты, фурман так и не успел развернуть автомёбиус. Вперёд он точно не проедет, а значит, будет сдавать назад и ещё медленнее, чем ехал сюда. Напрямую через рыбацкий квартал прокладывать путь не рискнёт, так как «у него чистая машина, и он не хочет пачкать отполированный корпус об эти сточные помои».
А это ещё небольшой крюк и упущенное время. Конечно, можно было бы попробовать поймать повозку, но в такое время большинство возниц уже награждают себя кружкой эля в шумных тавернах Лорнака…"
"— В борде-е-ель?! Леди, нет, вы это только слышали?! Ваш супруг открыто заявляет, что он направляется в бордель! И вы это спустите ему с рук? — почти взвизгнул фурман, а я вдруг обратил внимание, как он косится на пышную иллюзорную грудь моего помощника.
При весьма закрытом платье Берни пришлось оставить глубокое декольте, чтобы проверять заряд артефакта.
— Ого-го, да я, кажется, упустил что-то интересное! — воскликнул, откровенно смеясь над своим секретарём.
Тот, к слову, хотя уже и вскипал от ярости, энергию медальона явно экономил, и всё то время, что сидел в автомёбиусе, старался молчать.
— Кай, ты об этом пожалеешь, — единственное, что сказал мне приятель, гневно сверкнув синими очами.
