— Притупят боль об этих воспоминаниях? Боль?! Да что ты, сыщик, вообще знаешь о боли?
Несмотря на остатки дыма, меня буквально отшвырнуло эмоциями Милинды от алтаря.
—Тебя ли держали в темнице месяцы напролёт, отбирая магию каплю за каплей?! Самому Биддеру не нужен был от меня ребёнок! Какой смысл в заработанных фэрнах, пускай их будет даже и тысяча, если на них нельзя купить магию? Сыщик, ты пришёл слишком поздно! Где ты был, когда Хэнг понял, что вместо того, чтобы использовать меня как других девушек, он может доить мой резерв?! Эта дурацкая клятва Мерлина… Когда я её давала от имени леди Оллроу, то разрешила ему любые действия над телом и аурой… Если ты доставишь меня целителям, то уже ничего не сможешь изменить.
Посмотри на меня вторым зрением и всё поймёшь сам.
Я действительно переключился и чуть не охнул. В районе груди, где должен был находиться салатовый кокон, тускло мерцали тончайшие мшисто-серые нити. Пока они ещё давали свет, но даже ребёнку было бы понятно, что это ненадолго. И по тому, как было тяжело мне потратить хотя бы нитку жизненных сил, я даже представить себе не мог, что пережила Милинда.
Выходит, Биддер как мерзкая пиявка сосал из девушки жизнь, а она всё это время билась о камень от боли и ничего не могла противопоставить ему. Даже убежать… Теперь становилось так же понятным и то, почему охранные чары на подвале мне показались такими странными. Их не накладывали разные маги, отнюдь. Их наложил сам Биддер, просто последовательно во времени, всякий раз поглощая магию самой Милинды и становясь сильнее.
— Умоляю, если в тебе есть хотя бы капля сострадания, убей меня! Я не хочу больше так жить.
— Милинда, — собственный голос прозвучал совершенно незнакомо, — я освобожу тебя, доставлю к целителям, дай мне немного времени…
Тёмно-карие глаза уставились на меня. Милинда не высказала возражений, она вообще молчала, но от этого молчания мне не стало легче. Скорее наоборот. За доли секунды я буквально окунулся в её жизнь. Подкидыш и никому ненужная девочка в приюте.
Преданная, как она считает, своей единственной подругой. Уродина с обезображенным лицом, годами терпящая насмешки и унижения от сверстников. Даже здесь, в Лорнаке, когда она вылечила своё лицо и получила возможность начать новую жизнь, несчастья вновь настигли её. И сильная магия, возможно, было единственным, чем она гордилась, стала её же чёрной меткой, проклятием. Карие глаза смотрели на меня, а в них плескались лютая ненависть и бесконечная боль.
