Король медвежатников

А на помост, легко взбежав по лестнице, взошел худенький монах, держа какую-то картину. Вытянув шею, палач увидел из-за плеча монаха Мадонну, в красивых тонких руках она держала младенца.

— Правда, она хороша? — посмотрел граф на удивленного палача.

Епископ опустил руку, и палач, потеряв интерес к полотну, слегка подтолкнул графа к колоде. Почти год он служил палачом, за это время достаточно успел узнать людей, причем с неожиданной стороны, с какой суждено заглянуть немногим из смертных. Поначалу его удивляло полнейшее безразличие приговоренных к собственной судьбе.

Укладывая голову на окровавленную колоду, они напоминали безмозглых куриц, что подставляют шею под хозяйский нож. Но потом он вдруг понял, что приговоренные уже давно смирились с незавидной участью и ждут кончины как освобождения от мучений.

Граф Мазарин повел себя по-иному. Приблизившись к колоде, он с брезгливостью посмотрел на окровавленный срез. Краем рубахи он вытер шершавый неровный срез, словно опасался испачкаться, и, посмотрев на палача, потребовал:

— Рубаху мне убери.

Кровью зальешь!

Палач отложил топор в сторонку и, взяв ворот рубахи графа обеими руками, дернул его, обнажив мускулистое тело.

— Да, — коротко отвечал граф, положив голову на колоду, и тотчас почувствовал, как мелкие неприятные занозы впились в щеку.

Примерившись, палач сделал широкий замах и обрушил топор на подставленную шею. Раздался глухой удар — на помост скатилась буйная голова графа. Палач поднял ее за волосы и показал на четыре стороны.

Глава 10 Остыньте, мой друг, я не ваша!

Позади, за океаном, Америка.

Впереди — Россия, точнее, Одесса. Через неделю Георгий Чернопятов был на месте. Добравшись до Молдаванки, он разыскал обувную мастерскую, над дверью которой висела восторженная вывеска: «Господа — штиблеты!»

В небольшой каморке с сапожным молоточком в руках на низеньком стульчике сидел тучный неопрятный мужчина лет сорока пяти, и Чернопятов всерьез засомневался: не ошибся ли он адресом?

— Вы хотели поставить подковки? — посмотрел сапожник на башмаки Чернопятова.

 — Уверяю вас, у нас самые лучшие подковки во всей империи! Вы пришли туда, куда надо!

Лицо его выглядело вполне серьезным, похоже, что он не издевался. Придется его разочаровать.

— Я, собственно, вот по какому делу, — как бы случайно Георгий Чернопятов сцепил указательные пальцы. Посвященный человек должен сразу заметить этот жест.

— Господи, — просиял сапожник во всю свою широкую физиономию, — мы вас ждали еще три дня назад.