Король медвежатников

«Ничего, господь милостив, — рассуждал он, — для прощения придется слезно покаяться, поразбивать лоб в многочасовых молитвах, а может быть, сделать какое-нибудь крупное пожертвование во благо католической церкви».

Рыцарь д\'Эсте был не безгрешен и, уподобившись покойному графу, едва ли не в каждом поселении, где они устраивались на ночлег, разбивал женские сердца. Но ни одна из этих женщин ни в какое сравнение не шла с этой, которая, казалось, была создана для сплошного вожделения.

Рыцарь задержал взгляд на красивой груди Зульфии.

Аккуратной, в меру выпуклой, совсем еще девичьей, полной живительных соков. Нога девушки как бы невзначай согнулась, обнажилось гладкое бедро. Ее кожа напоминала итальянский мрамор, из которого скульпторы античности высекали свои скульптуры. Может быть, Зульфия живое воплощение уже давно канувшей в небытие плоти?

Сейчас поза наложницы была еще более соблазнительна: ноги выглядели необыкновенно длинными, почти уходящими в бесконечность, а раздвинутые бедра с открывшимся лоном — едва ли не центром мироздания.

По лицу девушки скользнула легкая лукавая улыбка. Она не могла его видеть, это точно! Глаза у нее были закрыты, скорее всего, присутствие вожделеющего мужчины она почувствовала разгоряченной кожей. Желание вспыхнуло с еще большей силой. Он снял камзол, принялся распоясывать панталоны, но в дверь неожиданно постучали, негромко, но настойчиво.

— Кто там? — раздраженно спросил д\'Эсте.

— Я по очень важному делу, — послышался голос капитана.

Капитан галеры находился в подчинении епископа Марка, но сейчас, не имея возможности влиять на ситуацию, владыка передоверил власть д\'Эсте, который сделался глазами и ушами церковного иерарха.

Д\'Эсте набросил камзол. За месяц пути капитан постучался в его каюту лишь трижды: первый раз, когда галера зацепилась дном o риф и дала небольшую течь; второй раз это произошло десять дней назад — следовало немного отклониться от курса и пополнить запасы питьевой воды. И вот сегодня — третий.

Д\'Эсте не без сожаления посмотрел на Зульфию, которая, натянув простыню на лицо, с опаской посматривала на дверь, блестели лишь ее темно-карие глазенки.

Трудно было поверить, что это пугливое создание каких-то пару минут назад было воплощением соблазна.

— Хорошо, капитан, — не без колебаний ответил рыцарь, — обождите минуту.

— О, я понимаю! — послышался ответ.

Наконец рыцарь открыл дверь и увидел встревоженного капитана.

— Все эти последние дни я не хотел вас беспокоить.