Король медвежатников

А покойный граф знал в женщинах толк и отдавал ей предпочтение. И д\'Эсте, оставшись однажды с красоткой наедине, понял, насколько прав был Джулио Мазарин.

Во всех восточных женщинах было нечто такое, что отсутствовало в христианках. Закрывшись платочком, они выглядели необычайно робкими, словно спугнутые газели, и совершенно недоступными, словно были предназначены не обыкновенным мужикам, а ангелам, сошедшим с неба. Но следовало с них снять многочисленные покрывала, чтобы понять, что в слово «господин» они вкладывают нечто большее, чем это принято в Европе.

Ни одна из христианских женщин не отваживалась бы на подобную нескромность. А в гареме паши такое поведение выглядело нормой. Наложницы вели себя с мужчинами на редкость раскованно, будто бы владели всем многовековым опытом жриц Вавилона. Уже после первой ночи, проведенной в обществе наложниц, д\'Эсте понял, что желание графа Джулио Мазарина принять магометанскую веру не выглядело таким уж кощунственным.

Епископ Марк находился в соседней каюте.

Ослепнув, он никого к себе не допускал и большую часть пути страстно молился. На палубу иерарх поднимался в сопровождении личного оруженосца, и то исключительно глубокой ночью, когда почти все крепко спали. У каждого, кто случайно встречал глаза епископа, устремленные в вечность, невольно в душе скользким неприятным гадом ворошился нешуточный страх.

Рыцарь посмотрел на Зульфию. В каюте было жарко, и девушка, едва прикрывшись простыней, тихо спала. С тонкими восточными чертами, с подведенными бровями, она казалась воплощением добродетелей.

Если невинность и существовала, то она должна была выглядеть именно так. Через смуглую кожу пробивался румянец, что делало наложницу еще краше. Он едва удержался от соблазна стянуть с Зульфии простыню. Отказа бы не последовало. Женщина воспринимала д\'Эсте как своего господина и отдавалась по малейшему его желанию. Не далее как вчера ночью он пристроился к ней и, воспаленный близостью молодого и жаркого тела, вошел в нее безо всякого усилия. Женщина совсем не удивилась этому вторжению и, не размыкая глаз, принялась совершать вращательные движения бедрами, доставляя тем самым ему еще большее наслаждение.

Рыцарь д\'Эсте подошел поближе и слегка приподнял покрывало, обнажив великолепную грудь женщины. А хороша! Конечно, прелюбодеяние очень большой грех, а если совокупление произошло с женщиной чуждой веры, то он тяжек вдвойне. Но справиться с чувствами д\'Эсте не мог.