Король медвежатников

Да все не представлялся случай, почему это вы так любите наших женщин? Они что, какие-то особенные? Может быть, как-то иначе устроены? Объясни мне, рыцарь. Чего же ты молчишь? А может, все очень просто, ваши белокурые женщины не умеют любить? — Юноша вновь, с отчаянностью самоубийцы, подался вперед на выставленную алебарду. И если бы стоявшие по обе стороны от него пираты не ухватили вовремя его за плечи, то он напоролся бы прямиком на выставленную алебарду. — Тебе еще рано умирать, мы с тобой не договорили, — сдержанно напомнил Бахтияр.

— Можешь меня убить, но я не стану с тобой больше разговаривать.

— Может, ты вольешься в мою команду? Из тебя получился бы очень хороший пират… Ты не хочешь ответить мне даже отказом? — Юноша хранил молчание. — Ты мне нравишься, юноша… Можешь заказать себе вина, а если хочешь, — пират выразительно посмотрел на женщину, продолжавшую со страхом взирать на Бахтияра, — можешь в последний раз отведать наложницу. Даже по одним ее глазам видно, насколько она хороша в постели!

— Оставьте его! — услышал Бахтияр чей-то громкий голос.

Повернувшись, пират увидел, что прямо на него, сжав в руках длинный двуручный меч, неровными шажками движется высокий священник. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: меч для него так же привычен, как и четки.

Пираты легко уходили от размашистых, свистящих ударов и снисходительно посматривали в сторону епископа. Яростно размахивая мечом, он цеплялся за выступы, свисающие канаты, его удары не достигали цели.

Хамза, под смех приятелей, подкрался к священнику совсем близко.

Он мог легко выбить у него из рук оружие, но не делал этого, продолжая гримасничать. Священник шел прямо на голоса пиратов, которые, смеясь, расходились в стороны, пропуская его к борту. Шутка была знакомой. Так они играли с пленными: завязывали им глаза, обещая, что если кому-нибудь удастся поймать кого-либо из команды, то в этом случае счастливчик обретет свободу. Игра заключалась в том, что, как только пленный подходил к борту, его подхватывали и с хохотом скидывали в океан. Сейчас происходило то же самое, с той лишь разницей, что у священника был двуручный меч. Но тем интереснее игра, тем острее ощущения.

До борта оставалось каких-то метра три. Слепец, размахивая мечом, преодолеет их за шесть неторопливых шажков. Предвкушая интереснейшее зрелище, пираты заметно угомонились, лишь всхлипывала женщина. Доски палубы скрипнули, и священник, вдруг неожиданно развернувшись, срезал мечом голову Хамзе.