Король медвежатников

Голова, заляпав кровью доски, покатилась по палубе, словно срубленный с грядки кочан.

Наложница истошно завизжала, а тело Хамзы, вытянувшись на палубе, забилось в мелких судорогах.

— Оставьте его! — закричал капитан на пиратов, бросившихся на священника с саблями. — Это говорю вам я! Капитан Бахтияр! Священник мне нужен живым!

— Он убил Хамзу! — гневно выкрикнул мавр. — Неужели ты простишь ему это?

— Напоминаю, Хамза был и моим другом, — строго произнес Бахтияр.

Он обвел взглядом присутствующих. Пленных было около четырех десятков.

Сбившись в центре палубы в пугливую толпу, они со страхом взирали на капитана. Часть пленных можно посадить на галеры, другую часть — продать (сейчас за рабов дают хорошие деньги), за некоторых можно получить приличный выкуп…

Бахтияр улыбнулся неожиданно пришедшей мысли.

— Вы слышали, как нас называют? Бандиты! А ведь мы грабим только тех, у кого есть деньги… Народ должен любить нас и доверять нам. Всех пленных мы отпустим на свободу! — Пираты по достоинству оценили юмор капитана, дружно расхохотавшись.

 — Я не шучу, — нахмурился Бахтияр, — мы отпустим их всех до одного. В каждом городе мы будем высаживать по одному пленному, пускай они расскажут о нашем великодушии всему побережью.

Мавр сделал к нему два шага:

— Послушай, Бахтияр, этот юноша убил много наших. Он должен поплатиться за это!

— Своих решений я не меняю! — гневно выкрикнул капитан, глядя на примолкших пиратов.

Мавру следовало согнуться, отступив на шаг назад, как это случалось прежде.

Но неожиданно он проявил редкое упрямство, сверля капитана колючим неприязненным взглядом:

— Он не будет жить, я зарублю его!

Сабля в длинных и могучих руках мавра в подтверждение сказанных слов слегка приподнялась. На кривую полоску стали упал солнечный луч, блеснув, он на мгновение ослепил Бахтияра. Капитан неожиданно улыбнулся.

— Неужели мы будем ссориться с тобой из-за какого-то презренного гяура? — мягко укорил его капитан. — Мы же с тобой столько всего пережили… Плен, каторгу, каменоломни, — напомнил Бахтияр, — всего и не перечислишь.

Неужели ты хочешь обидеть своего старинного друга?

В голосе Бахтияра слышался укор. Мавр потупился. Даже сквозь темную кожу было заметно, как на его мрачном лице проступил румянец.

— Бахтияр, возможно, я немного и погорячился, но неужели тебе этот юнец дороже, чем мы? — презрительно кивнул он в сторону крестоносца, которого продолжали сдерживать три копья.

— Прости меня, Ахмет, я тоже виноват.