Король медвежатников

 — С отрубленной шеи тоненькой струйкой стекала на палубу кровь, брызгала на башмаки пиратов. — Сколько же тоски в твоем взгляде! — горестно заметил Бахтияр и, швырнув голову за борт, произнес: — Прощай, мой друг. Может быть, кто-нибудь еще хочет быть капитаном? — Бахтияр превратился в прежнего вождя — волевого, цельного, трудно было поверить, что он был способен даже на минутную слабость. — А теперь вышвырните все трупы за борт. Сегодня акул ожидает славный обед.

Немногих рыцарей и большую часть экипажа заперли в трюмах.

А остальных, тех, что изъявили желание влиться в ряды «джентльменов удачи», щедро напоили ромом.

Установив порядок, Бахтияр в сопровождении нескольких пиратов отправился осматривать корабль. Кроме золота, которое обнаружилось едва ли не в каждой каюте, интерес представляло и само судно. Оно выглядело совсем новым, не считая поломанных мачт и некоторых повреждений на палубе. Если его хорошо отремонтировать, то оно способно прослужить еще не менее десятка лет. Корабль следовало продать, он стоит немалых денег.

Но Бахтияр решил поступить по-иному — отдать этот корабль одному из своих приближенных. Разумеется, не ближайшим друзьям! Ни один из них не способен отблагодарить за такой подарок, наоборот, воспримет его как должное. Корабль нужно передать человеку, который навсегда останется обязан ему своим возвышением. Выбор Бахтияра пал на араба Масхуда, юношу с крепкими и длинными руками, привычными к любому виду оружия.

— Тебе нравится эта галера? — повернулся Бахтияр к Масхуду, неотступно следовавшему за ним.

— Да, Бахтияр, — тотчас отозвался юноша, еще не понимая, куда клонит капитан.

— Как ты сумеешь меня отблагодарить, если я сделаю тебя капитаном этого судна?

Масхуд никогда не смотрел в глаза Бахтияру. Его глаза боязливо блуждали где-то между губами и подбородком капитана, но сейчас его взгляд показался Бахтияру необыкновенно колючим. Черные, с какой-то искрящей бесинкой в зрачках, глаза с легкостью парализовывали волю. Единственное желание, которое возникало у собеседника при разговоре с ним, так это склонить голову.

Скорее всего, юноша догадывался о силе своих глаз, вот потому никогда прямо не смотрел на Бахтияра, опасаясь, что тот способен расценить его взгляд как вызов собственному могуществу.

Свита Бахтияра примолкла, ожидая, что ответит Масхуд на предложение капитана. И будто бы не выдержав направленных в его сторону взглядов, гордец дрогнул и, приподняв правую ступню капитана, поцеловал загнутую туфлю.