Король медвежатников

Неожиданно занавеска дрогнула, и в окне экипажа Родионов увидел чью-то усатую физиономию. Неизвестный смотрел прямо в их окно. На мгновение их взгляды встретились, и Родионов рассмотрел во внимательных глазах недоумение. Лицо усатого исчезло, как если бы его не было вовсе. Лишь колыхавшаяся занавеска указывала на то, что это Савелию не привиделось.

Странно, но он уже видел где-то этого человека. Может, в полиции?

Дверца кареты распахнулась, и из нее один за другим вышли четыре человека. Уже не скрываясь, они быстрым шагом пересекли мостовую и направились прямиком к дому.

Через минуту подкатила пролетка, из которой выскочили еще трое. Для тихой улочки такое количество молодых людей явный перебор. Среди них выделялся мужчина с коротко стриженной бородкой, чувствовалось, что он в этой компании за главного. Бородатый что-то крикнул мужчинам, торопливо следовавшим за ним, махнул тростью и почти бегом устремился к калитке.

Савелий отпрянул от окна:

— Уходим! Через две минуты они будут здесь!

— Ну, вот видите, — поднялся генерал, — я же сказал, что они просто так вас не оставят! Быстро выходим в коридор.

Я тоже кое-что приготовил… Так, на всякий случай, знаете ли. Как чувствовал!

Спотыкаясь, в комнату ввалился Мамай.

— Хозяин! У дверей какие-то люди! Сейчас станут ломиться!

— Двери выдержат? — по-деловому осведомился Савелий, пропуская Елизавету в коридор.

— Минуты на три их хватит, это точно. А там как Аллах рассудит!

— Давайте сюда по коридору, — твердым голосом приказал генерал.

И, разглядев на лице Савелия недоумение, так же жестко добавил: — Не надо спорить! Я же вас предупреждал! Вы находитесь в опасности. Скорее всего, эти люди знают, что произошло. Они следовали за вами от самой тюрьмы.

Генерал уверенно шел по длинному коридору, оглядываясь лишь для того, чтобы проверить, не отстал ли Савелий со спутниками. Перед одной из дверей он остановился и негромко постучал.

Со двора раздавались глухие удары в дверь, потом послышался треск сломанных досок.

— Кто там? — спросил из-за двери женский голос.

— Это я, Севилья, открывай!

— Господин генерал пожаловал… Только не Севилья, а мадам Севилья, — сдержанно и с некоторой гордостью поправил Аристова все тот же голос. Дверь распахнулась, и Савелий увидел заметно потрепанную женщину лет тридцати пяти. Ее можно было бы назвать привлекательной, если бы не мешки под глазами, да еще благоприятное впечатление портили невероятно накрашенные губы. Похоже, что она была слегка пьяна.