Король медвежатников

 — Дудки! Это внешне все выглядит благопристойно, а на самом деле в Париже сейчас сошлись интересы десятка стран и двух дюжин разведок! Агентов каких только служб здесь не встретишь! Ого-го! Будет как-нибудь время, я вам такое порасскажу. Одни только художники живут божьими птахами. Скупили все мансарды на Монмартре за бесценок и творят себе потихонечку. И то, надо сказать, их богемной жизни приходит конец. То одного найдут с раскроенным черепом, то другого.

— И кто же с ними так сурово обходится? — спросил Савелий.

Генерал надолго задумался:

— Я бы тоже хотел это знать… Причем убирают не тех, кто пытается создать что-то свое, ни на что не похожее, а тех, что изготавливают копии.

— Кому это они вдруг понадобились? — постарался сделать удивленное лицо Савелий.

— А вам не кажется странным, что за последние годы вдруг появилось множество новонайденных работ Рубенса, Тициана, Ван Дейка… А если вдруг предположить крамольную мысль, что именно эти художники-копиисты и писали фальшивки. Можно допустить, что в конце концов у них взыграло профессиональное самолюбие.

Дескать, хватит работать на чужое бессмертие, неплохо бы поработать и на свое собственное. Они начинали роптать, отказывались писать подделки, и от них просто освобождались, как от носителей тайны. Такой вариант может быть?

Савелий слегка кивнул. В словах генерала была логика.

— Но меня удивило другое, почему охотятся именно за вами? Вы ведь никоим образом не связаны с художниками. А потом до меня вдруг дошло, что каким-то образом к вам попала картина, которая очень нужна преступникам.

Настолько, что они не останавливаются даже перед убийством. — Генерал легко поднялся, открыл шкаф и вытащил из него свернутый в трубку и перевязанный бечевкой холст. — Вы знаете, что это такое? — неожиданно спросил Григорий Васильевич.

Савелий пожал плечами.

— Совершенно верно… картина! Только весь вопрос в том, какая именно?!

Генерал осторожно развязал бечевку и аккуратно развернул полотно. Несколько секунд он внимательно разглядывал его, как будто видел впервые, а потом решительно повернул к Савелию:

— Вам знакомо это полотно?

Савелий сдержанно сглотнул слюну.

На холсте была изображена очень красивая женщина. Наряд старинный, так одевались во Франции простолюдинки много веков назад. Но во внешности женщины просматривалось подлинное благородство: поменяй ей платье, так ее можно было бы принять за какую-нибудь вельможную особу. Краски картины слегка потускнели.