Король медвежатников

Его голова была подброшена под порог его родительского дома.

— Такие вещи в традициях Востока, — задумчиво сказал Савелий.

Глаза, следившие за ним из окна, теперь не казались ему какой-то случайностью.

— С того времени, как я предложил картины графу, у меня все пошло из рук вон плохо. Просто какое-то проклятие! — негодовал Барановский. — Моих художников стали находить убитыми — кого с перерезанным горлом, а кого с проломленным черепом! Полиция это списывает на обыкновенные бытовые убийства. Но я-то знаю, что это не случайно! Эти картины принесли мне одни страдания и убытки.

Савелий остановился:

— Ясно. Вы пытались объясниться с графом?

— Дважды! — с жаром откликнулся Барановский. — Предлагал ему деньги. Но он только смеялся над моими предложениями. И настаивал на том, чтобы я отдал ему картины. Я даже пытался ему угрожать, но это ни к чему не привело. Сейчас у меня такое ощущение, что петля затягивается вокруг моей шеи.

Савелий нахмурился, в последнее время он и сам испытывал нечто подобное.

Образно выразился господин Барановский, ничего не скажешь!

— Но, собственно, что вы хотите от меня?

— А вы не догадываетесь?

— У меня такое ощущение, что за графом д\'Артуа немалое криминальное прошлое. Ведь он как-то совершенно неожиданно появился в Париже. А потом, впрямь ли он тот, за кого выдает себя? — прищурился Тимофей Барановский.

— У вас действительно есть основания, чтобы сомневаться в этом?

— И немалые! — заверил Барановский. — Мне нужна ваша помощь. Я знаю, что у вас большие связи в криминальном мире.

Ведь можно выяснить, откуда он взялся. И, когда мы узнаем все темные стороны его биографии, можно будет держать его в узде.

— Господин Барановский, вы меня не за того принимаете. Разве я похож на шантажиста?

— Не отказывайтесь, Савелий Николаевич, подумайте! — взмолился Барановский, сцепив ладони в замок. — Ведь вы уже однажды помогли мне и выкрали у него картину!

— Артуа узнал, что его провели, и убил того эксперта, который ее оценивал.

— Ну, вот видите! — почти радостно выкрикнул Барановский.

 — Я же сказал, что это очень страшный человек. Савелий Николаевич, я отчетливо чувствую большие деньги! А чутье меня никогда не подводило. Из него можно будет вытянуть столько денег, что их еще хватит на ваших внуков! И не нужно будет трясти отмычками и рисковать понапрасну, он сам выложит вам деньги.

Вышли на улицу, освещенную фонарями. Метрах в тридцати от них, заложив руки за спину, прогуливался полицейский.