Король медвежатников

 — Савелий махнул тростью проезжавшему мимо извозчику и, когда тот остановился, лихо натянув поводья, небрежно сказал: — На улицу Риволи.

— Как скажете, мсье, — отозвался извозчик, широко улыбнувшись, и, весело взмахнув бичом, поторопил пегих лошадок.

Это вам не унылая российская физиономия, где каждый возница смахивает на разбойника с большой дороги. Вот оттого-то там и лезут в голову невеселые мысли, кажется, завезет сейчас он тебя куда-нибудь на окраину да стукнет гирькой по темечку.

Здесь каждый извозчик уверен, что за добрую улыбку клиент набрасывает пару франков сверху.

Вскоре они уже были на месте.

Савелий поблагодарил и торжественно, словно это был чек на миллион франков, вручил кучеру чаевые.

— О! Вы щедры, мсье! — Французские извозчики умеют не только улыбаться, но еще и благодарить. — Вы наверняка русский?

— С чего вы взяли? — не спешил сознаваться Савелий.

— Только русские могут давать на чай такую сумму. — И, показав в широкой улыбке безупречные зубы, добавил: — Если мне сегодня попадется еще парочка таких клиентов, то уже завтра на вырученные деньги я смогу купить собственный дом!

Савелий не случайно выбрал место для встречи на площади Пирамид, что на улице Риволи, окруженной с трех сторон домами с арками. Через арки хорошо виден любой прохожий, направляющийся к площади, а если Савелия вдруг ожидает неприятный сюрприз, то он непременно заметит его.

Родионов встал за колонну под аркой и принялся наблюдать. Вот к конной статуе подошли три человека: двое мужчин и женщина. Эти не похожи на людей графа. Наверняка какие-нибудь туристы из южных провинций. Вот они о чем-то негромко заговорили, восторженно повздыхали, показывая пальцами на поднятый в руке Жанны стяг, и, положив скромный букетик гвоздик к подножию, чинно удалились.

Савелий нервно посмотрел на часы. Однако господин граф задерживается. Наверное, он очень высокого мнения о себе, если думает, что его будут дожидаться сутки напролет.

— Мсье, — услышал Савелий голос за спиной.

Обернувшись, он увидел невзрачного сутулого господина с виноватыми глазами. Такое впечатление, что лет двадцать назад ему взгромоздили на плечи тяжеленный тюк, да так и позабыли снять.