Король медвежатников

Несколько коротких взмахов флажками — и уже через несколько минут пушки изготовились на всех остальных кораблях.

Именно эти мгновения паша любил больше всего, в одночасье превращаясь в повелителя мира, почти равного по своему могуществу великому Сулейману Великолепному. Короткий взмах руки, и сотни орудий с пятидесяти кораблей сровняют город с землей, а те немногие его жители, что останутся в живых, должны будут стереть колени в кровь, чтобы вымолить у него прощение.

На минуту он превращался в наместника Аллаха на земле, в чьей воле было не только карать, но и миловать.

Но сейчас ни одному из гяуров не следовало надеяться на снисхождение.

Последнюю минуту до начала боя любили и корабельные пушкари. Каждый из них в эти мгновения превращался в бога войны, и от мастерства каждого из них зависел исход сражения. Паша высоко ценил меткость пушкарей, и не было случая, чтобы он позабыл отметить самых достойных. Чаще всего наградой были три пригоршни золотых монет.

Наступление боя торопили и янычары — любимцы Сулеймана Великолепного и, конечно же, паши Хабибуллы.

Вот кому хорошо будет даже в аду! Отважные, презирающие смерть, едва ли не с пятилетнего возраста привыкшие сжимать оружие, они всегда первыми врывались во вражьи гарнизоны. Оно и понятно — победителю достается все!

Адмирал внимательно наблюдал за пашой. Вот Хабибулла, прикрыв глаза, слегка качнул головой. Возможно, кто-то другой и не обратил бы внимания на этот слабенький кивок, но адмирал знал, что это было разрешение на залп, — он слишком долго находился с повелителем и научился понимать его даже тогда, когда тот хранил молчание.

Адмирал тотчас взмахнул рукой, и несколько десятков пушек почти одновременно освободили свои жерла от ядер. Корабль слегка тряхнуло, и волна побежала в сторону берега.

Словно эхо, с пяти десятков кораблей прозвучали похожие залпы. Ядра смертоносным градом обрушились на город, сокрушая ворота, стены, людей, находящихся в городе, проламывали крыши домов. Еще более страшный залп разрушил южную стену крепости, а в том месте, где была центральная башня, образовался огромный ров.

Лицо Хабибуллы исказила злая усмешка. Тем лучше! Во всяком случае, янычарам не придется рвать свои шаровары об острые камни, когда будут врываться в город.

Баркасы, подобно огромным хищным животным, скользили по воде, острыми носами разрезая набегавшие буруны. Факелы, поднятые высоко над головой, бросали отблески на лица янычар. Жалеть взбунтовавшийся город паша был не намерен.