Король медвежатников

Он со злорадством думал о том, какое огромное количество девиц лишится невинности практически в первые же минуты боя. Янычары были особенный народ: лишенные по законам службы женского общества, они плотские утехи ценили значительно выше, чем сокровища завоеванных городов.

Участь города была решена с первым ударом боевого барабана. Подобные зрелища паша наблюдал не однажды и успел привыкнуть к победам своих янычар, которым не было равных на земле. Но всякий раз его завораживал наступательный порыв рыцарей Востока. Создавалось впечатление, что они впитали в себя воинский талант вместе с молоком матери.

Глядя, с какой яростью они защищают интересы турецкого султана, трудно было поверить, что Оттоманская Порта для них чужда по сути и что эти воинственные янычары — дети завоеванных народов.

Не добежав до крепостной стены, некоторые из янычар, сраженные оружейными пулями, упали лицом в колючий вулканический песок, а другие с еще большей яростью, перепрыгивая через тела убитых, устремились в проломы. Презрев смерть и выкрикивая проклятия, янычары упрямо двигались на форт, как будто вместо ятаганов сжимали в руках заверения Аллаха о бессмертии.

Вот пал еще один, будто споткнувшись, за ним — другой, совсем рядом. Но уж эти-то точно в раю, — погибли с оружием в руках, в сражении с неверными!

С борта судна было хорошо видно, как корпус янычар, разделившись на четыре отряда, с разных сторон проникал в город, подминая под себя гарнизон форта. В глубине крепости раздавался лязг железа, яростные крики сражающихся, стоны раненых.

Все это перекрывала беспорядочная стрельба.

Зевнув, паша направился в свою каюту.

В крепости, сопровождаемый многочисленными визирями, Хабибулла появился только во второй половине дня, сразу после полуденной молитвы. Город представлял собой гнетущее зрелище: многие дома были разрушены, иные сожжены дотла, и от пепелищ исходил едкий зловонный смрад. Всюду валялись убитые, и стаи собак, задрав головы, нервно вдыхали знойный воздух, замешанный на пороховой гари и пролитой крови.

Большинство улиц было завалено булыжником, и паша, пачкая парчовый халат, прошитый золотыми нитями, не слушая предупреждения слуг, продирался через многочисленные завалы.

Такова была его привычка.

Можно было въехать в крепость на белом боевом жеребце и с высоты смотреть на связанного губернатора, лежащего в пыли. Но Хабибулла предпочитал идти пешком.

Единственным местом в городе, свободным от завалов, оставалась небольшая площадь перед дворцом губернатора.