Король медвежатников

Неторопливо они двигались вдоль галереи, перекладины которой оплетали многочисленные кусты роз.

— Особенно это касается роз. Вы заметили, что розы полны страсти, даже самые целомудренные из них. Что поделаешь, они всего лишь дети своего города и напоминают Париж. Хризантема выражает глубокую печаль. Омела — вечное обновление. Поэтому ее дарят на Рождество. А вот ландыш — это символ нежности и безмолвного излияния. Фиалка — знак скромности и обаяния. Но если вы хотите сказать даме сердца о своих жгучих чувствах, то в этом случае ей лучше преподнести гвоздику.

Это, молодой человек, целая наука! Вот так-то. А что касается розы… то она — царица из цариц. Трудно отыскать народ, который не поклонялся бы ей. Давайте присядем, у меня к вам имеется очень серьезный разговор.

— О, нет, — взмахнул руками незнакомец. — Я не задержу вас надолго. Давайте устроимся вот на этой скамье. Здесь особенно уютно.

— Ну, если ненадолго, — пожал плечами Савелий.

Сели почти одновременно. Аромат от роз был сладко пряным, пьянил.

— Итак, что вы мне хотели сообщить?

— Можно мне быть с вами откровенным? — серьезно спросил незнакомец.

— Тогда хочу представиться… Тимофей Степанович Барановский. Фабрикант. И очень состоятельный человек. Но дело не в этом. Я бы хотел, чтобы вы украли для меня одну картину…

В груди у Родионова похолодело:

— Один из главных моих недостатков заключается в том, что я совсем не умею шутить. Только, пожалуйста, не надо притворяться, я знаю о вас очень много. Эта информация стоила мне очень дорого.

Но я не собираюсь об этом распространяться. Ну, разумеется, если вы, конечно, не откажете в моей скромной просьбе.

Савелий натянуто улыбнулся и негромко произнес:

— Что-то везет мне в последнее время на шантажистов.

— Я говорю, если вы такой состоятельный человек, так почему бы вам просто не купить эту картину. Разве я не прав?

— Хм… Сразу видно, что вы никогда не сталкивались с подобными вещами. Деньги у меня действительно есть, но все дело в том, что эта картина не продается… ни за какие деньги!

Вокруг во множестве летали шмели и пчелы.

Их басовитое гудение раздражало Савелия, казалось, что они только тем и заняты, что выискивают подходящее местечко для того, чтобы юркнуть за шиворот.

— Понятно… И у кого же вы предлагаете мне выкрасть картину?

Барановский сделал паузу, а потом произнес:

— Из замка графа д\'Артуа.

Савелий невольно расхохотался:

— Вы шутите! Этот замок охраняют куда крепче, чем любой банк.