Король медвежатников

Он мягко расплылся в кресле и выглядел на редкость добродушным человеком. Трудно было поверить, что он обладает огромной властью и влиянием. Комиссара выдавали глаза — умные, необыкновенно проницательные, они подмечали каждое движение Савелия. Похоже, комиссар всегда был в работе.

— Может, вам подлить вина, господин Лазар? — приподнял бутылку Савелий.

Комиссар сделал ладонью протестующий жест:

Савелий развел руками:

— Ничего вам сообщить не могу, уважаемый господин Лазар. Меня просто не было в этом квартале… Ни вчера, ни позавчера, ни даже неделю назад.

 — Родионов едва заметно улыбнулся: — Я очень законопослушный человек, и если бы я увидел что-нибудь подозрительное, то непременно сообщил бы об этом.

Комиссар ответил не сразу:

— Не знаю, как воспринимать ваши слова, господин Родионов. Мне показалось, что в них опять проскальзывает какой-то скрытый сарказм, но очень хочется верить, что вы искренни в своих намерениях. — Лазар поднялся: — Не смею вас больше беспокоить.

— Ну что вы! — воскликнул Родионов, почувствовав облегчение. — А что там за убийство, господин Лазар?

Савелий вновь столкнулся с немигающим взглядом комиссара, и ему слегка сделалось не по себе. Так бойцовский бык смотрит на тореадора перед тем, как поднять его на рога. Вот сейчас господин комиссар отступит на несколько шагов и, примерившись, ударит его в живот.

Взгляд господина Лазара неожиданно смягчился, и он ответил, источая добродушие:

— Этот человек занимался подделками картин.

Видно, не угодил своему заказчику, вот его и устранили. Честь имею! — слегка кивнул комиссар и уверенно зашагал к порогу. — Да, — неожиданно повернулся он, взявшись за ручку двери. — Если вы все-таки что-нибудь вспомните, то дайте мне знать.

Савелий не ответил, лишь понимающе улыбнулся.

Фойе театра было переполнено, здесь царил ровный, размеренный гул, иной раз прерываемый сдерживаемым хохотом, — обсуждалась премьера.

Мамай выглядел виноватым.

— Упустили мы его, Савелий.

Он сошел в Стамбуле.

— Как же вы недосмотрели? — горестно воскликнул Савелий.

— На берег сошло двенадцать пассажиров. Шестеро мужчин, четыре женщины, а с ними два ребенка. Ни один из мужчин не был похож на Чернопятова. Мы вошли на корабль и обшарили все: каюты, трюмы, подсобные помещения, но нигде его не обнаружили. А он, стервец, в бабу переоделся! Один из матросов потом вспомнил, что в тот раз на берег сошла высокая женщина.