Король в жёлтом

Здание церкви по соседству продали. Я возблагодарил за это небеса. Я сам католик и всегда доброжелательно относился к прихожанам местной церкви, но с трудом переносил проповеди пастора, каждое слово которого эхом разносилось под сводами храма, как будто прямо в моей студии, кроме того, он вещал таким гнусавым голосом, что это оскорбляло мои эстетические чувства. Ко всему прочему, меня раздражал органист, этот демон в человеческом обличье[22], который играл древние гимны с неуклюжестью первокурсника из консерватории.

Возможно, священник был хорошим человеком, но когда он выкрикивал: «И с-с-казал Бог Моисею: Я ес-с-смь Сущий. Вос-с-спламенится гнев мой и я и убью вас мечо-о-ом», – я размышлял, сколько веков ему придется провести в чистилище, искупляя этот грех.

– И кто купил здание? – спросил я Томаса.

– Не знаю, сэр. Говорят, хозяин дома Гамильтона[23]. Может, и здесь выстроит доходный дом и будет сдавать квартиры, сэр."

"Я подошел к окну. Человек с нездоровым лицом стоял у ворот церкви, и при первом же взгляде на него меня снова охватило непреодолимое отвращение.

– Кстати, ты не знаешь, кто это стоит там, внизу?

Томас пригляделся.

– Вон тот опарыш, что ли? Это ночной сторож, сэр. Ей-богу, он выводит меня из себя. Всю ночь сидит на ступеньках и таращится вот так. Так бы и врезал ему по морде, сэр. Прошу прощения, сэр.

– Ничего, Томас, рассказывай.

– Как-то раз мы пришли сюда с Гарри, сэр, это один мой знакомый, тоже англичанин. А этот сидит на ступеньках. С нами были Молли и Джейн, две девчушки, работают тут в кафе.

И вот этот вылупился на нас, как сейчас, а я не выдержал и говорю ему: «Чего тебе надо, жирный слизняк?» Прошу прощения, сэр, из песни слова не выкинешь. Он молчит. Я ему: «Иди сюда, врежу тебе по пудингу». Прошел, значит, через ворота, а он все молчит, глазами зыркает. Тут я его и ударил, а он, – тьфу! – какой-то холодный и рыхлый. Противно было к нему прикасаться, сэр.

– И что же он? – с любопытством спросил я.

– А ничего, сэр.

– А ты, Томас?

Молодой человек покраснел и смутился.

– Я не трус, мистер Скотт, вовсе не трус, сэр. Служил в пятом пехотном горнистом, воевал в Эт-Тель-эль-Кебире[24], ранен был. Не знаю, почему я убежал.

– В смысле, ты той ночью убежал, Томас?

– Да, сэр, убежал.

– Но почему?

– Хотел бы я знать, сэр. Схватил Молли за руку и побежал, и остальные испугались не меньше меня.

– Чего же они испугались?

Томас не хотел отвечать, но я сгорал от любопытства и заставил его отвечать.