Королева Бедлама

Лицо у него теперь было скорее довольное, чем обиженное.

— Мне следует приготовиться к той же участи? — спросил Мэтью.

Грейтхаус с такой силой ткнул Мэтью пальцем в грудь, что тот испугался, не получил ли свое первое боевое ранение.

— Нет, если будешь умен. И удачлив. И если дашь мне кой-чему тебя обучить.

Мэтью промолчал, но Грейтхаус, кажется, прочел его мысли.

— Я тебе скажу, что в тот день на меня одного набросилось аж четыре человека и только один шпагой дотянулся, так что в моем профессионализме можешь не сомневаться.

У парня не было чувства ритма, он только и знал, что паниковать да дергаться. Просто удача ему улыбнулась, а от меня — отвернулась. Но потом я отдышался и размазал его кишки по мостовой. Второму проткнул лицо: шпага вошла в одну щеку и вышла из другой. Тогда-то они опомнились и дали деру.

Грейтхаус осмотрел свои помятые кулаки, и Мэтью заметил, что они тоже испещрены мелкими шрамами.

— Я пошел по кровавому следу и одного нагнал. Пырнул его в горло — и дело с концом. Ночь была темная, это спасло остальных.

Да и мне ведь тоже досталось: кровь хлестала, ребра сломаны, — прыть мою это поубавило.

Внезапно он подошел к стене с крюками и выбрал две шпаги. Вытащил обе из ножен и дал одну Мэтью:

— Ну-ка, попробуй меня кольнуть.

— Бери шпагу и коли меня.

Мэтью принял оружие. Шпага была чертовски тяжелая и, кажется, плохо сбалансированная. Какой противоестественный способ умереть — размахивая эдаким неуклюжим куском стали в воздухе. Мэтью немного поводил острием шпаги из стороны в сторону, наблюдая за игрой света на клинке.

Пока что острие двигалось чересчур медленно, чтобы вовремя попасть в какую-либо цель.

— Ты ее держишь, как младенец — погремушку, — сказал Грейтхаус. — Ты по-мужски ее схвати и палец большой прижми. Вот так, а теперь — коли меня.

— О стойке пока не думай. Делай, как я сказал.

— Эта шпага не самая удобная, у вас не найдется полегче? — Мышцы предплечья уже вовсю возмущались. Да уж, он явно не прирожденный фехтовальщик…

— Да эта и так самая легкая, лунный ты мой лучик.

Ладно, просто вытяни ее вперед. Немного согни руку в локте. Вот так. Ухватись покрепче. Еще крепче. Опусти плечо. Не руку, а плечо! Вот так, теперь стой. — Грейтхаус плашмя ударил своей шпагой по шпаге Мэтью: звон побежал по руке и дошел до самого черепа. — Просто почувствуй, как она откликается, — сказал Грейтхаус, ударяя с другой стороны. Он стал наносить удары один за другим, и каретный двор зазвенел, как колокольня.