Королева Бедлама

— Так вы уже знакомы?

— Я? Нет, мне пока не оказали такой чести. А те, кому ее оказали, включая главного констебля Лиллехорна, об этом не распространяются и остальных держат в неведении. — Судья принялся листать аккуратную, заботливо приготовленную секретарем стопку бумаг, требующих его внимания (заодно Мэтью очинил перья и собрал с полок своды законов, необходимые для рассмотрения грядущих дел). — Завтра, значит, мы ждем вдову Маклерой?

— Дама утверждает, что Барнеби Ширз украл ее постельное белье?

— После чего продал и на вырученные деньги купил себе мула.

— Что ж, его-то пожитков и на осла б не хватило, — протянул Пауэрс. — Диву даюсь, как эти люди до сих пор друг друга не переубивали…

— Полагаю, им это стоило больших усилий, сэр.

Вдова Маклерой весила под триста фунтов, а Ширз был худой, как жердь, — мог бы при желании протиснуться сквозь прутья тюремной камеры, куда его поместили до выяснения обстоятельств.

— Стало быть, в пятницу? — вопросил судья, просматривая свои заметки.

— Последнее слушание по делу Джорджа Нокса назначено на пятницу, девять часов утра.

Пауэрс нашел какие-то свои записи касательно этого дела и некоторое время их изучал. Речь шла о стычке между двумя не поделившими территорию мельниками. Джордж Нокс, находясь в изрядном подпитии, ударил Клемента Стэнфорда бутылкой эля по голове, чем вызвал сумятицу и кровопролитие в трактире «Красный бык», а также за его пределами: друзья и сторонники мукомолов вывалились на Дюк-стрит и устроили там рукопашную.

— Все же этот город не устает меня удивлять, — тихо произнес судья, высказывая свое мнение о происшествии, — проститутки здесь дают уроки кройки и шитья женам священников, пираты консультируют кораблестроителей по вопросам морского ремесла, христиане и иудеи прогуливаются бок о бок в воскресный день, индейцы играют в кости с колонистами… но стоит представителям одной профессии не поделить серебряную монету, как непременно хлынет кровь.

— Простите, сэр? — Мэтью оторвался от своей писанины.

— Мутит, — повторил Пауэрс. — Дурно становится. Как подумаешь о людской мелочности, о бесконечном сутяжничестве…

— Э-э… — Мэтью окончательно растерялся. — Я не…

— А, ладно! — Пауэрс махнул рукой. — Ты еще совсем юнец, а я — старый брюзга. Однако тебя ждет та же участь, если поработаешь с мое на судебном поприще.

— Я надеюсь не только поработать, но и значительно продвинуться в своем деле.