Королева Бедлама

Мэтью наконец обрел дар речи и сдавленно спросил:

— Что же мне делать?

Пауэрс не ответил: он явно погрузился в размышления. Взор его блуждал, ум вертел какую-то мысль, поворачивая ее под всеми возможными углами.

Мэтью терпеливо ждал; хотелось отпроситься домой и потратить оставшуюся наличность на пару-тройку кружек «староадмиральского» эля, но что толку в пьяном бегстве от действительности?

— Ты по-прежнему можешь поехать в Англию, — наконец молвил судья. — Приплатишь немного капитану, остальное прямо на борту отработаешь.

Тут я могу поспособствовать… В Лондоне устроишься писарем в юридическую контору, и, глядишь, по прошествии времени какой-нибудь влиятельный господин — имеющий больше веса в обществе, чем я, — пожелает отправить тебя на учебу в достойный университет. Если ты сам, конечно, этого хочешь.

— Разумеется, хочу! Как же иначе?

— Видишь ли… Тебя может ждать кое-что получше, — молвил Пауэрс.

— Получше? — недоуменно переспросил Мэтью. — Да что же может быть лучше?.

. — Тут он опомнился: — Простите… сэр.

— Другое будущее. Не надоело тебе возиться со свинокрадами и дерущимися на улицах головорезами? Право слово, погляди на наши последние дела, Мэтью! Хоть одно из них кажется тебе примечательным?

Мэтью замешкался. По правде говоря, почти все последние дела были связаны с воровством и прочими мелкими преступлениями вроде умышленной порчи имущества или клеветы. Лишь два происшествия по-настоящему заняли его ум: убийство попрошайки в том году, когда Мэтью только приехал в Нью-Йорк, и дело о пугале-убийце на ферме Криспина в минувшем октябре.

Все остальное, как ему теперь казалось, было лишь упражнением в снохождении.

— Вот и я говорю, — продолжал Пауэрс. — Ничего интересного, сплошь мелкие заурядные проявления людской злокозненности, беспечности и глупости, не находишь?

— Да, но… разве не с этим вынуждены сталкиваться все, кто служит закону?

— Правильно, таковы издержки любого труда во благо общества. Я лишь спрашиваю тебя, Мэтью, действительно ли ты хочешь посвятить жизнь этой — как бы лучше выразиться — прозе жизни?

— Вас ведь судьба не обделила, верно, сэр?

Судья рассеянно улыбнулся и оправил потрепанный манжет сорочки:

— «Не обделила» — это громко сказано, однако не будем об этом.

Да, я вполне счастлив на своем поприще. Или, лучше сказать, не жалуюсь. Но доволен ли я, интересно ли мне живется? Не сказал бы. Видишь ли, я не по своей воле встал на этот путь, Мэтью.