Королева Бедлама

 — Только будьте любезны, прямо сейчас оторвите свою понималку от стула и ступайте покажите портрет мистеру Примму. Плевать я хотел, с кем он сейчас, и через две минуты ему тоже будет плевать, уж поверьте. — Для пущей убедительности он выудил из кармана серебряные часы и открыл крышку.

Что-то все-таки проняло секретаря — то ли тон, то ли часы, — ибо он схватил со стола рисунок Берри и зайцем взлетел по лестнице, у подножия которой помещался письменный стол.

В ожидании его возвращения Мэтью завел часы.

— Не мог же я просто сидеть сиднем и терпеть побои! Средь бела дня, в моем любимом трактире! Надо вызвать старого хрыча на дуэль, вот что, и к чертям ваши суды!

— Думаю, это не самый разумный выход из ситуации, адмирал, — донесся голос секретаря, уже скорее раздосадованный, нежели властный.

Секретарь шел по пятам за человеком лет семидесяти в мундире с медалями на груди и в огромной двууголке с кокардой.

— Мистер Примм обещал мне час! То ли я совсем выжил из ума, то ли час теперь длится десять минут! — возмущался адмирал, которого настойчиво вели к выходу.

— Да, сэр. Уверен, мистер Примм все устроит наилучшим образом. К тому же мистер Примм считает, что ваши время и деньги можно потратить на куда более полезные дела; незачем вам торчать у него в кабинете и часами обсуждать какую-то мелкую потасовку.

— Мелкую потасовку?! Этот старый морской чертяка едва глаз мне не выбил, и вы называете это «мелкой потасовкой»? А о моей репутации вы подумали?!

— Разумеется, сэр, ваша репутация для мистера Примма превыше всего. — Секретарь открыл дверь, выпроводил за нее морского волка и ядовито прошипел Мэтью: — Поднимайтесь!

Мэтью взял саквояж, поднялся по лестнице и очутился перед очередной дверью. Хотел постучать в нее, но потом передумал — напрасная трата времени.

Человек, сидевший за главным письменным столом у широкого окна, даже не поднял головы и вообще не подал виду, что заметил посетителя. На темно-зеленом бюваре перед ним лежал развернутый портрет Королевы Бедлама. Кабинет юриста являл собой образец опрятности и порядка (или, как сказала бы Берри, памятник тугозадости).