Королева Бедлама

Таинственный информант прачки видел труп собственными глазами, представляете? Что ж, мистер Ормонд вчера пообщался с помощником судебного медика и предоставил нам имена двух господ, приехавших выкапывать останки убитого юноши. Ими оказались Хадсон Грейтхаус и — ну надо же! — его коллега мистер Корбетт! Забавно, не так ли?

«Животик надорвешь», — подумал Мэтью.

— Будьте спокойны, с мистером Грейтхаусом мы разберемся в свое время. Сначала с вами. Прощайте, сэр. — Поллард отошел от кареты и закрыл дверцу. — Поезжай! — крикнул он кучеру, когда Бромфилд решительным рывком задергивал вторую занавеску.

Щелкнул кнут, и карета тронулась с места. В желтом ее салоне Мэтью тут же вновь покрылся по́том. Колымага катила на север по Бродвею, а за окнами буднично шумел город. Мэтью не сводил глаз с ножа в руке Джереми. Выглядел клинок весьма грозно.

Надо срочно придумать, как отсюда выбраться. Увы, выхода нет. Мэтью поднял руку, чтобы стянуть с себя шляпку Берри, и в ту же секунду острый нож, точно змея, метнулся к его горлу, а железная лапища Бромфилда схватила его за плечо.

Наконец головорезы сообразили, что хочет сделать Мэтью, и позволили ему снять убор. Он положил шляпку на колени и подумал, что, будь он героем вроде Хадсона Грейтхауса, он бы дождался особо глубокой ямы или высокого ухаба на дороге, швырнул бы шляпку в глаза мальчишки, выхватил у него нож и тут же вогнал бы клинок в грудь Бромфилду. Вот только благодаря кожаному жилету и блокноту в кармане у последнего такое предприятие может закончиться самым скверным образом. Мэтью решил, что Хадсон Грейтхаус на свете только один, а в этой карете героям не место.

Свернув на почтовый тракт и оставив город позади, лошади поскакали резвее. Кнут хлестал направо и налево, лошади мчали во весь опор.

«Чудесная деревушка в Уэльсе», — сказал Поллард. Вот где мы с Берри встретим старость, подумал Мэтью. Если доживем.

Мы?.. А ведь он прежде ни о ком так не думал — после истории с Рейчел Ховарт в Фаунт-Ройале. Он считал, что любил ее, но на самом деле ему просто хотелось почувствовать себя рыцарем.

Вряд ли он способен понять, что такое любовь. Влечение — да, необходимость теплых близких отношений с другим человеком — да… Любовь? Нет. Пока он слишком занят, чтобы даже помыслить об этом.

Впрочем, теперь ему предстоит долгий период — в лучшем случае — вынужденного отдыха. Мэтью вдруг пожалел, что так серьезно относится к жизни, ему не помешало бы проводить время… как там говорил Мармадьюк?.. более весело.