Королева Бедлама

В огромной столовой с веерами шпаг на стенах только что состоялся обеденный пир: тарелки с горами куриных костей стояли среди серебряных подносов, мисок с солью, перцем и прочими принадлежностями, каковые, по мнению Капелла, должны присутствовать на столе любого уважающего себя джентльмена. Мэтью не без удовлетворения подумал, что своим прибытием он оторвал Капелла от трапезы.

Дверь слева отворилась: за нею начиналась уходящая наверх винтовая лестница. Сквозь высокое узкое окно сочился свет.

— Наверх, пожалуйста, — сказал Эванс, первым начиная подъем.

Мэтью так пихнули в спину, что он едва не расквасил нос об первую же ступень.

Лестница привела их в кабинет с круглыми окнами в сад, похожими на корабельные амбразуры, обставленный мебелью из темного дуба и черной кожи, — самый обычный кабинет зажиточного человека: широкий письменный стол, стулья, шкаф для документов и книжные шкафы, заставленные таким количеством томов в кожаных переплетах, что при иных обстоятельствах Мэтью захотелось бы в них порыться.

Однако сейчас взор его притягивали люди, присутствующие в кабинете: Саймон Капелл, сидевший за столом в косом луче света — здоровенный, широкоплечий, с головой-тараном, — и Берри Григсби в платье персикового цвета с желтыми кружевными оборками. Она сидела на стуле чуть в стороне, руки ее были связаны за спиной белым шнуром, и тем же белым шнуром она была привязана за талию к спинке стула. Спутанные волосы торчали во все стороны, глаза испуганно таращились по сторонам, а на левой скуле красовался ярко-синий кровоподтек.

— Здравствуйте, Мэтью, — сказал Капелл. Он сидел, упершись локтями в темно-зеленый бювар и сцепив ладони перед собой. В стеклах очков плясал солнечный свет. — Вставать не буду, уж не взыщите.

Мэтти не нашелся, что ответить. Во рту у него пересохло. Прямо за спиной Берри стояла Чарити Леклер, столь же прелестная и обольстительная на вид, сколь безобразная и порочная душой. В кресле на противоположном конце комнаты развалился граф Дальгрен в бежевом сюртуке, похожий на ящерицу, вылезшую погреться на солнышке.

— Мэтью, — хрипло выдавила Берри.

Разбитая нижняя губа ее начинала опухать, на шее синели следы крепких пальцев, которыми Карвер, должно быть, задушил ее крик. Глаза молили о помощи: это какое-то чудовищное недоразумение, читалось в них, но теперь все будет хорошо, ведь ты, не иначе как благородный сэр Ланселот, явился меня спасти.