Королева Бедлама

Осмелится ли он попросить крупную сумму? О да.

— Десять фунтов, — сказал он.

— Хорошо, — ответил гость без малейшего промедления. — Деньги у меня с собой.

И вновь его рука нырнула в глубины сюртука и извлекла на свет божий черный кожаный кошель, а с ним — конверт, надежно запечатанный желтым сургучом. Гость протянул конверт «решателю проблем», который по-прежнему был в фланелевой ночной сорочке бежевого цвета. Мэтью принял конверт и стал наблюдать, как фон Айссен расстегивает кошель и считает монеты на иностранном языке… впрочем, то был не прусский, нет.

— Итак, — произнес фон Айссен, когда монеты легли на стол сверкающей горкой. — Вы должны учесть некоторые нюансы. — Его тон изменился… стал чуть надменным… будто хозяин теперь разговаривал со слугой. — Вы правильно установили, что дорога туда и обратно займет две ночи, если ехать достаточно быстро. Смею предположить, что с этим у вас трудностей не возникнет. Далее. В первую ночь вы остановитесь в таверне Джоэла Беккета и его жены.

Фон Айссен вдруг отвернулся от Мэтью и сделал полтора шага к новому окошку молочного погреба. Отперев ставни, он приоткрыл их и сквозь небольшую щель выглянул в ночь. Над его плечом Мэтью успел разглядеть на небе серебряную луну в третьей четверти, сиявшую подобно монете. В лесу, вероятно, он будет благодарен ей за свет, ибо к дому брата фон Айссена ведет отнюдь не самый проторенный путь.

— Жизненно важное, — закончил за него Мэтью. — Я понял. А что вы имеете в виду под «таким временем»?

— Право, не понимаю, в чем тут может быть…

— Мне необходимо, чтобы вы доставили послание именно ночью, — решительно и властно перебил его гость. — И чтобы никто больше к нему не прикасался. Беккетам ничего не говорите. И вообще, держите язык за зубами. Послание отдайте лично в руки моему брату. Ночью. Вам это понятно, юный господин?

— Я понимаю, что послание не должно попасть в чужие руки, раз уж оно такое важное.

— Мой брат болен. Солнечный свет причиняет ему невыносимую боль. Любой дневной свет, если откровенно. Он может выходить из комнаты только в темное время суток.

— Вы тоже страдаете этим недугом? Поэтому не явились в мою контору утром?

Фон Айссен некоторое время молчал. Затем выдавил крошечную улыбку, от которой его рот на секунду стал походить на резаную рану.

— Да, я тоже болен.