Королева Бедлама

Как я понял, развилка тут неподалеку, в миле отсюда или около того?

Джоэл до сих пор сосредоточенно пыхтел трубкой, но тут остановился и медленно поднес ее к губам:

— Мэтью… если позволите… кого вы там навещать собрались?

Он думал ответить: «С меня взяли обещание никому не рассказывать», но опять-таки… что плохого, если эти двое узнают? Одно имя ничего им не даст.

— Господина по фамилии фон Айссен.

Джоэл мельком взглянул на жену и вновь уставился на молодого человека из Нью-Йорка:

— Если вам нужна дорога, что ведет к речному обрыву, а вам, я так понимаю, она и нужна… Никаких фон Айссенов там нет.

— Нет, мне… понимаете, мне сказали, что в конце этой дороги живет некий фон Айссен.

Мэтью почудилось, что его затягивает трясина. Ответить? Или не надо?

— Его брат, — решил сказать он, чтобы не увязнуть окончательно в этом болоте.

— У Вайдена нет братьев. И вообще, он давным-давно помер. Еще когда у нас с Эллой была своя ферма на той самой дороге.

— Николас Вайден, — ответила Элла, лицо у нее стало каменное, — сумасшедший голландец, у которого на родине было свое судоходное предприятие, — по крайней мере, так нам рассказывали.

— Перегородить реку огромной стеной из бревен, — пояснил Джоэл, — и взымать с судов деньги за проход. Стену можно опускать и поднимать при помощи цепей и блоков. Если кто откажется платить, он просто перекроет ему путь. Как мы поняли, он даже выписал из Голландии инженера, чтобы тот ему все построил.

— И он построил? — спросил Мэтью.

— Нет. Что-то пошло не так. Стряслась какая-то беда: этого инженера убило, а стена рухнула. Словом, теперь в тех местах под водой торчат обломки бревен и кораблям к дому больше не подойти. Пара грузовых судов из Нью-Йорка попробовали — и без днища остались.

— Хмм. — Мэтью нахмурился. — Говорите, Вайден умер?

— Много лет назад, когда у нас еще была ферма, — кивнула Элла. — Мимо проходили похоронные дроги, а потом телеги с мебелью.

— И уже давно, — добавил Джоэл, выдувая струю дыма под потолок. — Так что этот так называемый братец вас надул, Мэтью. Зачем, скажите на милость, вы попретесь по про́клятой дороге в дом покойника?

От потрясения Мэтью схватился, кажется, за то место сюртука, где изнутри был карман на пуговице. Точно он сказать не мог, потому что перед глазами у него потемнело (и вовсе не от глинтвейна).