Королева Бедлама

 — Может ли кто-нибудь меня проводить?

— В данный момент это невозможно, увы. Предлагаю вам…

Вдруг издалека, со стороны ворот, раздался глухой звук удара и сдавленный крик, тут же сменившийся истошным пронзительным воем.

Каждый волосок на голове и теле Мэтью встал дыбом.

— Они здесь! — завопил Боденкир.

В его древнем, больше не детском голосе пылала ярость. Изменилось и его лицо: оно стало вытягиваться и деформироваться, будто сами кости под кожей пришли в движение. Мальчик прыгнул на порог и одной рукой отшвырнул Мэтью в сторону, точно соломинку.

Мэтью свалился на ступени. Свеча упала и погасла. Боденкир встал на пороге и поднял такой рев, что по сравнению с ним звон церковного колокола казался полной тишиной. Пока Мэтью силился встать, что-то огромное, мощное и костлявое пронеслось мимо него, врезалось в Боденкира и смело его, будто сухой лист. Затем в дом ворвалось еще одно такое создание, и еще, и еще. В воздухе стоял крепкий звериный дух, запах лютой ярости, исступления и жажды крови, недоступных человеческому пониманию. Мэтью отполз в сторону, вновь попытался встать, услышал леденящие душу вопли и звук раздираемой в клочья плоти, какие-то зловещие стенания, грохот. А потом его схватили. Он потрясенно почувствовал, как когти впиваются ему в спину. Саквояж выпал у него из рук. Его уносили — все быстрее и быстрее — прочь от дома. Вдруг справа кто-то заскулил, и что-то тяжелое со свистом пролетело мимо. Создание, которое его несло, прыгало по дорожке из стороны в сторону. Щеку колола жесткая шерсть. В следующий миг они, видимо, очутились у ворот, потому что Мэтью услышал отчаянное ржание и скачки́ рвавшейся на волю Сьюви.

— Сейчас я тебя переброшу. — Это был голос Мердо, но какой-то другой — хриплый, утробный, нечеловеческий. — Не смотри на меня! — прорычал он, когда Мэтью попытался обернуться. — Благодарю, что показал нам путь.

— Что? — ошалело спросил Мэтью. — Как?!

Суконное пальто зацепилось за острые пики. Мэтью забился изо всех сил, выскользнул из рукавов и упал на землю.

Потом оставалось только отвязать Сьюви и успеть запрыгнуть в седло, ибо она — вовсе не дура, нет — диким галопом полетела прочь от этого чирея на лице земли.

Мэтью скакал во весь опор. Что бы ни творилось сейчас в поместье, с него хватит.

Холодный воздух бил в лицо. Мимо проносились лужицы лунного света. Мэтью приник к холке Сьюви и дал ей волю. Теперь она тут главная, а он — так, сбоку припека.