Богдасевич обнял саквояж, как родное дитя, и пристроился в кресле. В тепле и уюте номера спалось сладко. Для дела он был бесполезен. Свешников, как аист, на цыпочках подошел к Пушкину, стараясь держаться за его плечом. Ему указали на пробитую голову.
– Видите входное отверстие?
Не увидеть было трудно: большой калибр разнес левую затылочную часть, оставив развороченную дыру.
– На что тут любоваться? – брезгливо спросил пристав.
– Вам не кажется это странным?
– Что именно?
– Как застрелился Немировский.
Свешников предпочел отойти от тела на более безопасное расстояние. Все-таки уже попахивало.
– Не вижу ничего странного, – ответил он.
Пушкин оставался на месте.
– Помните, как нас учили основам криминалистики: самоубийца делает выстрел или в висок, или в рот, или в сердце. Очень редко – в живот.
– Кажется, так.
– Немировский сумел застрелиться в затылок.
– Чего спьяну не бывает.
– Господин пристав, разрешите поднять оружие? – спросил Пушкин.
Свешникову очень хотелось ответить «нет», но он знал, что от чиновника сыска просто так не отвяжешься, если тот за что-то взялся всерьез.
Пристав меланхолично махнул: дескать, делайте что хотите.
Нагнувшись, Пушкин взял револьвер в правую руку.
– Прошу обратить внимание, что у этой модели удлиненный ствол, – сказал он.
– Обратил, – покорно согласился Свешников, чтобы побыстрее закончить.
– Теперь смотрите…
Все случилось так быстро, что пристав охнуть не успел. Пушкин задрал руку с револьвером, причем кисть неизбежно изогнулась под прямым углом.
Мало того, он согнул руку, высоко задрав локоть, чтобы дуло попало в нужную часть затылка. А потом случилось невероятное: Пушкин нажал на курок.
А потом еще раз.
И еще…
Свешников не верил своим глазам. Но это происходило на самом деле: чиновник сыска старался застрелиться из оружия жертвы.
– Да что же вы делаете?.. – растерянно пробормотал он.
Пушкин будто не слышал: упрямо давил на курок револьвера. Наконец отнял оружие от головы.
– С ума сошли, что ли?! – набросился на него Свешников.
Ему протянули револьвер рукояткой.
– Попробуйте сами, Константин Владимирович, и убедитесь: это совершенно безопасно.
– Вот еще глупости! – Свешников на всякий случай спрятал руки за спиной. – Совсем из ума выжили от вашей математики?!
Пушкин положил револьвер примерно на то место, откуда взял, и даже ствол поправил, как было.
– Наглядный эксперимент – лучшее доказательство, – сказал он.
