– Разрешите доложить, господин полковник, результаты всепроведенннейшего розыска по причинам нахождения известной воровки, именуемой Королева брильянтов.
– Ну, доложи, – чуть мягче ответил Власовский, впечатленный заковыристой фразой."
"– Имею честь непосредственно донести до вашего сведения, ваше превосходительство, что означенная негодяйка исключительной дерзости не посмела прибыть в Москву, а более того, повернула вспять и отбыла в совсем неизвестном направлении.
Как говорится, сколько зайца ни корми, а веревочка на волке завьется!
Власовский невольно кивнул, не столько соглашаясь со сказанным, сколько пытаясь понять, какая связь между зайцами и брильянтами.
– Значит, говоришь, воровка не посмела явиться к нам в Москву, – проговорил он задумчиво.
– Именно так, ваше превосходительство! – сдержанно ответил Эфенбах.
– Что же это она, планы поменяла?
– Как говорится, бабий ум короток, а где тонко, там и рвется.
Не решилась испытать удачу в Москве по веской причине.
– Это какой же?
– Строгость полицейского управления и общий порядок, – отчеканил Эфенбах. – Имеются точные сведения, что сия пресловутая Королева прямым образом испугалась полицейского порядка, наведенного трудами вашего превосходительства.
Об этом обер-полицмейстер всегда мечтал: чтобы в Москве был такой порядок, от которого любой вор, хоть из столицы, хоть из Варшавы, бежал бы как от огня.
И вот оно – случилось!
– Сведения верные? – спросил Власовский, добрея на глазах.
– Наивернейшие. Получены чиновником Пушкиным, – ответил Эфенбах, видя, что сработало.
– Ну, этот врать не будет.
Обер-полицмейстер подошел к начальнику сыска и крепко, до хруста, пожал руку.
– Благодарю, Михаил Аркадьевич, молодцы, соколы мои!
– Рады стараться!
– Вот что значит – порядок в городе!
– Непременно так, порядок!
– И дисциплина!
– Во всем, что ни на есть, – первейшая дисциплина.
– Порядок, строгость и послушание! – продолжал Власовский, не отпуская рукопожатие.
Эфенбах улыбался, чтобы не кривиться от боли. Хватка полковника была в точности медвежья.
– Несомненно и всенепременно! – кое-как выдавил он.
Обер-полицмейстер отпустил его руку и отечески обнял за плечо.
– Завтра с утречка поедем делать полицейский осмотр, Михаил Аркадьевич.
