Всю экзекуцию с линейкой баронесса проплакала и говорила, что ни в чем не виновата, а ее зря мучают. Гневные взгляды она старательно отсылала виновнику своих несчастий, который наблюдал за ними с полным равнодушием. От чего его милое лицо не перестало быть милым, но все больше становилось ей противным. И особенно бесила его манера держаться с таким видом, будто ему известны все тайны мира.
Полицейская суета понемногу ломала баронессу. В полиции она оказалась впервые и не умела вести себя. Выплеснув всю энергию в криках, проклятиях и царапаньях за первые десять минут, обессилила и сидела на табурете поникшая.
Что дало возможность Михаилу Аркадьевичу намериться, сколько душе угодно.
– Надо же какая ведьма, – говорил он, записывая очередные цифры и снова приставляя линейку. – И ведь с виду такая тихоня, никогда ничего подобного не подумаешь. Ну, ничего, заюшка-синичка, кончились твои спелые денечки! Зима близко.
Наконец и он утомился. Лист кое-как исполненного бертильонажа был полон. Михаил Аркадьевич еще раз поздравил Пушкина с победой.
Быть может, он так радовался не только поимке злодейки, но тому, что его драгоценная шуба вернулась целой и невредимой. А ведь еще утром давать не хотел. Обещал Пушкина лично растерзать, если с шубы хоть волосок упадет.
– Михаил Аркадьевич, позвольте допросить задержанную?"
"Отказать герою и умнице, хоть и страшному лентяю, Эфенбах не мог. Бежать злодейке некуда, с третьего этажа не прыгнешь. Вытолкав Лелюхина с Акаевым в приемную часть – Кирьяков отлеживался дома, – Эфенбах подмигнул Пушкину и пожелал окончательной победы.
Они остались вдвоем.
Баронесса всхлипнула на всякий случай. И взглянула на своего мучителя. Мучитель с полным равнодушием уселся на подоконник и скрестил руки. Будто мог распоряжаться ее судьбой.
– За что со мной так поступили? Что я вам сделала? – жалостливо, как только могла, спросила она.
– Как полагаете? Какие у вас версии? – спросил Пушкин.
– Я ни в чем не виновата! Отпустите меня.
– Для начала будет правильно, если назовете свое настоящее имя.
Баронесса смахнула с глаза слезинку, которая так и не появилась.
– Вы жестокий, бесчестный человек.
Встав с подоконника, Пушкин перешел ближе и сел на край стола для совещаний.
– Начнем с фактов. Имен у вас много. Из тех, что нам известны: мадам Жози, графиня де Бриз, мадемуазель де Ляваль. Видимо, «баронесса фон Шталь» нравится вам больше всего. Использовали его второй раз: с чиновником городской управы и русским американцем.
