Королева дождя

Помимо большого дома на территории находилось несколько опрятных служебных построек, разбросанных по обширному английскому саду — слегка одичавшему, но все еще способному гордиться классической планировкой. Взор ласкали и широкие лужайки, удивительно пышные для такого времени года. Судя по виду травы на газонах, ее скорее объедали, а не косили, но тем не менее она хорошо сохранилась — если не считать нескольких больших кругов оголенной земли, портящих общее впечатление. «Это очень странно», — подумала Анна, но тут же ее взгляд метнулся дальше.

«Лендровер» остановился, шины скрипнули на гравии. Анна и Стенли несколько минут сидели не шевелясь и ждали, не выйдет ли к ним кто-нибудь. Но вокруг стояла тишина. Не квохтали куры, не смеялись дети, не лаяли собаки. Даже дыма от костра не было видно. Тишина была абсолютной, лишь изредка ее нарушали крики обезьян в лесу. Анна посмотрела на окна: большинство ставней были закрыты, а шторы на остальных окнах — задернуты, словно в доме давно никто не жил. Но между шторами через одно из окон была видна мебель, а на веранде стояли плетеные стулья.

На крючке у двери висела старая соломенная шляпа. Однако создавалось впечатление, что даже воздух неподвижен и что уже очень давно здесь ни к чему не прикасались.

Она обменялась взглядом со Стенли. Это место вызывало странное ощущение: несмотря на то что вокруг не было ни души, особняк не казался заброшенным, как это часто происходит с домами, где никто не живет. Они стали обсуждать, стоит ли выходить из машины, когда заметили какого-то африканца, медленно идущего к «лендроверу».

Увидев Анну, он замер и широко распахнул глаза от удивления. Он резко изменил направление движения и подошел к внедорожнику со стороны Стенли.

Мужчины обменялись приветствиями на суахили, задав все вопросы, предписываемые обычаем. Как ваш дом, ваша работа, ваш урожай? Что вы едите? Сердце Анны невольно сжалось, когда она услышала следующие слова. Ni mgongwa. Больной человек. Жена этого мужчины больна. Анна закрыла глаза, надеясь, что Стенли не признается в том, что она медсестра, но тут же почувствовала угрызения совести.

— Он смотритель, — сообщил ей Стенли."

"— Кто здесь живет? — спросила Анна, обращаясь к незнакомцу на суахили.

По лицу африканца снова скользнула тень удивления.

— Вы говорите по-нашему?

— Только на суахили, — ответила Анна.

— Это дом Мамы Кики, — торжественно заявил он.

— Американки? — с сомнением протянула Анна.

Мужчина кивнул.

— Да, ее так называли.