А ведь говорят, что они очень умные. И живут очень долго. Почти как колдуньи.
Я вздрогнула.
Могло ли быть такое, что это и не птица вовсе?
Кто знает, на что на самом деле способны люди с колдовским даром. Меня, конечно, обучали владеть своей силой, но преподавали только основы, как и по всем остальным дисциплинам.
Любая леди из семьи геральдов должна иметь представление о многих предметах. И я сейчас говорю не об элементарных вещах вроде чтения, письменности и счета. Мне преподавали и историю, и политику, и мироустройство, и ведение хозяйства, и магию.
Про банальный этикет, танцы, музицирование и рукоделие я вообще молчу.
Считается, что любая леди обязана уметь не только вышить платок, разобраться в домовых книгах, но и поддержать разговор с мужем на любую тему. И не важно, о чем вы будете говорить, о закупке крупного рогатого скота или же о причинах, из-за которых семьсот лет назад вспыхнула Ладийская война.
Так вот. Основы магии, позволяющие мне зажигать свечи или излечивать мелкие царапины и порезы, не дают ответа на вопрос: мог ли ворон быть на самом деле какой-нибудь колдуньей или колдуном? Просто я действительно никогда не видела таких крупных птиц.
Да и появился же он как-то в моей комнате.
Да, я помню, что подумала о служанках и открытом окне, но что, если всё совсем не так?
– Все-таки надо сказать, – тихо прошептала я, устремляясь к комнате отца. Они с матерью всегда ночевали порознь. Конечно, для поддержания жизни отца они обязаны были встречаться в общей спальне в определенные дни, но я старалась об этом не задумываться и никогда их там не видела.
"
"Сегодня темные коридоры были какими-то слишком тихими. Звук моих шагов отлетал от стен, и иной раз мне казалось, что звук этот вязнет по углам, прямо в мягкой тьме.
Немного нервно оглянувшись, я подхватила одной рукой подол (в другой руке был зажат металлический подсвечник) и побежала.
Тут же появилось ощущение, что за мной кто-то следует. Горло сдавил страх, поднявшийся откуда-то из глубин сознания.
Мне казалось, что я бегу слишком медленно, что еще немного – и на мое плечо опустится когтистая рука.
В груди все сжалось. Хотелось обернуться и закричать, выставляя перед собой подсвечник.
Я понимала, если обернусь, то, скорее всего, ничего там не увижу, но внезапно накативший страх был сильнее любого довода разума.
На дверь отца я налетела со всего маху. Он никогда не запирал ее, поэтому я буквально ввалилась в комнату.
