Сердце грохотало, как ненормальное. Но было тихо. Совсем. Даже озеро не клокотало. Любопытство победило, и глаза я открыла. Ничего не произошло. Чаша по-прежнему зияла чернотой, Шезму взирал насмешливо и снисходительно, а шестиногий бык – грозно.
- Шезму не принял дары шиены Лигейрос! – радостно завопил жрец. Вот же гад ползучий! Достал со своими комментариями!
Перед тем, как покинуть площадку, я все за заглянула в чашу. И… Хотите верьте, хотите – нет, но картин там не было. Да, пламени не было тоже, а это означало одно – верховный бог не обещал мне своей защиты, но и от портретов он не отказался.
Мелкие ответвления я прошла, даже не взглянув на хозяев обелисков. А вот к Ашшуре зайти планировала. Ее, как и моего разноглазого обошли вниманием. Вот, что значит не отвечать на мольбы страждущих! Так и до забвения недалеко.
Если Шезму был виден на камне сиял во всей красе, то образ богини едва проступал. Видимо, четкость изображения в Храме напрямую зависела от количества лайков и комментариев определенному божественному блогеру.
Рейтинг Ашшуры несколько упал, хотя с ней все еще считались. Не исключено, что даже использовали в показательных рекламных акциях.
- Здравствуйте, - шепнула я чаше. – Вы не подумайте, я хорошо вас понимаю, как женщина женщину, но прошло столько времени и в вас нуждаются не только ашассы и люди, весь мир, названный в вашу честь, ждет вас.
Чаша молчала, силуэт богини проступил отчетливее. Или мне только так показалось? Озеро вспенилось и заклокотало, отчего тени стали зыбкими.
- Вы меня извините, что вмешиваюсь, но ваш друг Камак очень переживает и тоже просит прощения за все, что успел натворить в прошлом. Я принесла вам портреты, написанные одним талантливым художником. Возможно, вы вспомните тех, кто был вам дорог, и сердце оттает.
Картины опустились в чашу, и вновь ничего не произошло. Дар приняли, но защиту не обещали. Что ж, и на том спасибо. Рядом с обелиском сидела небольшая каменная кошка. Ее-то сразу и не приметила. Обычная полосатая Мурка, каких тысячи бегает по подворотням и подвалам моего мира.
Не знаю, отчего я это сделала, но, опустившись на колени, погладила гладкую головку между острых каменных ушек.
- Береги свою хозяйку, - сказала я зверьку и выпрямилась.
Образ Ашшуры стал отчетливым, а по каменной стене из глаз богини стекали капли влаги. Снова игра воображения или она действительно плачет? Как бы там ни было, пора возвращаться.
«Постой…» - пошелестело совсем рядом.
