Ты же любишь! Сама выбирала! И о регулярных поставках договорилась, между прочим! – пальцы обожгло и я их одернула. – Ладно, как скажешь! В чашу, так в чашу!
Дары здесь возлагали молча. Но это был не мой случай, не мой метод, не мой путь. И потом, чтобы уверовать в чудо, нужно его увидеть воочию. Одной поджаренной задницы ашасса для этого мало.
Играть нужно на публику. И чем зрелищнее будет спектакль, тем благодарнее окажутся зрители. «Помогай!» - шепнула я пустой стене и потопала к чаше.
Там, приняв позу молящейся грешницы, для пущего эффекта простояла минут пять.
Собравшиеся молчали. Даже жрец не завизжал. Правда, скорее всего это не его заслуга, а позитивное влияние шиена Лигейроса. Когда тишина сгустилась, а на лаве появились первые нетерпеливые пузыри, я поняла – пора! Пора действовать!
- О, Пуоча Камак! Великий и мудрый отец наш! – как можно громче заорала я. И не прогадала. Голос подхватило эхо и, отражаясь от стен и свода, многократно его усилило, подчеркнув всю эпичность происходящего. – Смиренно молит тебя дочь твоя (на этом моменте предательская улыбка растянула губы и захотелось откровенно заржать)! Не оставь своею милостью! Помоги на всех путях моих! Защити, направь, укрепи… (тут я представила нечто не совсем то, о чем говорила, и засмеяться захотелось сильнее).
Укрепи волю мою! Яви лик свой светлый и прими дары мои скромные!
С этими словами я со всего размаха плюхнула в чашу торбу со всем ее содержимым. Рыба запахла, картины брякнули, а тканевый хвост с тесьмой остались свисать из жерла каменной емкости.
Ну, что это такое-то?
- Укрепи, защити, помоги! – напомнила я богу, чуть тише добавила: - Эй, дары принимать будем? Паства ждет!
Тишина. Темнота. И полное фиаско.
Ты лузер, Нинка! Облажалась на весь Ашшур. Не скоро забудут этот помах.
- Проклятый бог не принял дары шиены Лигейрос! – как на зло радостно взвыл жрец. Я же ощутила, насколько близка к убийству, хотя никогда не отличалась особой кровожадностью.
Ладно. Главное, что я старалась, верила и все же попробовала помочь Камаку.
Несмотря на божественное ехидство, он все же был мне очень симпатичен.
- Извини. Все, что смогла! – и я развела руками.
- Смотрите! О-о-о-о! Не может быть! Так не бывает! Чудо! – на многие голоса, но вполне единодушно взвыла толпа.
В пещере стало светлее. Я обернулась и замерла. Чаша напротив обелиска Ашшуры полыхала. Нет, к потолку вздымался столб огня. Все-таки женская солидарность не фикция. Она просто есть и появляется порой в минуты отчаянья.
