Королева пламени

Они стояли вокруг небольшого каменного блока с плоским верхом и округлым углублением посередине. Блок казался вытесанным из блестящего черного камня совсем недавно — ни царапины, ни скола, линии безукоризненно ровные. Статуи же были из серого гранита и явно насчитывали много столетий.

— Боги? — спросила Рива.

— Боги слишком святы для того, чтобы их могла запечатлеть рука смертного, в слове ли, в камне ли.

Рива уловила знакомые нотки нравоучительной проповеди и слегка разозлилась.

— Это Тираны, прародители дермос, — сказал Варулек.

 — Когда-то они управляли всем миром своей гнусной магией и повергали в прах любого, посмевшего восстать против них. Но со временем боги изгнали триумвират Тиранов глубоко под землю, в огненные ямы, где Тираны и породили чудовищ. Нет, это не боги.

Он подошел к стене и осветил камень.

— А вот где можно отыскать богов.

Грубая каменная поверхность носила следы неумелой обработки. Скалу испещряли множество крохотных насечек, символов, расположенных группками, на первый взгляд аккуратными, но чем дальше вдоль стены, тем более хаотичными.

— Это священные писания?

— В каждом поколении избиралось всего двое или трое достойных. Те, кому хватало силы принять сущность богов, дать их воле управлять руками и разумом и рубить камень, пока хватает силы и жизни. Разумеется, за великий дар приходилось давать великую цену.

Он пошел вдоль стены, освещая все новые исписанные участки. Символы становились все реже и неразборчивее и в конце превратились просто в неровные царапины.

«Работа безумца, скребущего в темноте», — заключила Рива, но решила пока своего мнения не высказывать.

Но, однако же, узоры на коже Варулека, несомненно, очень походили на то, что было высечено на стенах.

— И что тут говорится? Вы ведь способны прочитать?

— Да. Хотя сомневаюсь, что отыщется хоть кто-нибудь другой в этом мире, способный прочесть надписи.

Он прошел к дальнему краю стены, где символы выглядели наиболее правильными.

— Тираны вернутся, — водя пальцами по первой группке знаков, прочел смотритель.

 — Спрятанные за ликами героев, незримые дермос выйдут в мир. Даже это убежище будет потеряно для богов.

Хм, убежище.

— Арена осталась храмом даже после изгнания богов. А ты — их жрец.

Варулек кивнул.

— Ты прозорлива. Да, я жрец — и, наверное, последний. Мой род давно уже втайне блюдет богов. Мои предки управляли храмом задолго до того, как возник Совет с его ядовитой доктриной рациональности.