Осе достаточно посмотреть глазами какого-нибудь солдата, и ей станет ясно, что мятежница прячется в улье Златки, а тогда…
Сверчок вновь перевела взгляд на бабку.
Глаза ядожалихи стали белыми как мел, будто из них разом высосали весь цвет.
– Ага! – прошипела королева, довольно кивнув головой Пчелы. – Вот ты где!
Глава 17
Сверчок развернулась и кинулась вверх по лестнице. За спиной раздавалось заливистое карканье, лишь напоминавшее обычный смех Пчелы.
В разбитые окна второго этажа уже лезли, срывая шторы, трое белоглазых.
Сверчок швырнула в них пустую банку от краски, забрызгав всё вокруг красными каплями, и рванулась по ступенькам ещё выше – через спальню на балкон.
Ядожалы сбегались и слетались к дому Пчелы со всех улиц, выходивших на площадь. Королева не собиралась позволить изменнице снова, как в храме Ясновидицы, выскользнуть из когтей.
Перепрыгнув ограду балкона, Сверчок развернула крылья и полетела что было силы через площадь к проёмам во внешней стене, за которой лежала равнина.
Ещё есть шанс! Ещё, ещё немного… Только теперь рядом нет Росянки, небо далеко, а вокруг слишком много ядожалов, и каждый из них – королева Оса.
Они слетались отовсюду, поднимаясь из толпы внизу и выскакивая из окон и дверей домов, словно туча огненных муравьёв. Могучие солдаты и крошечные драконята, домохозяйки и разодетые в шелка с драгоценностями аристократы – но ни один из них больше не был самим собой. Они стали роем – когтями и клыками королевы, её безропотным и безотказным оружием.
С того первого раза в двухлетнем возрасте Сверчок охватывал ужас при одном виде белоглазых. Теперь их добычей стала она сама, не пожелавшая двигаться в единстве со всеми остальными. Спасения не было.
Грубые лапы врезались сзади, опрокинули, швырнули вниз. Какая-то ядожалиха с красными полосами плюнула сверху кислотой, которая лишь чудом не попала в голову и зашипела на полу. Сверчок попыталась откатиться, но чьи-то жала вонзились по краям крыльев, пригвождая их к древокамню.
Затем на грудь тяжело плюхнулась Пчела, и Сверчок вскрикнула от удара.
Вид у бабки был вовсе не торжествующий и не разъярённый, в белых глазах не мелькало даже любопытства. Прижимая внучку к мостовой, она бесстрастно следила, как чёрный с жёлтыми пятнами ядожал впрыскивает той в крылья едкий парализатор.
Сверчок отвернулась от бабки и обвела взглядом площадь, перепуганных шелкопрядов на тротуарах и сотни драконьих глаз, следящие из окон.
Последний шанс.
