Сын! Да он, Георг Август, женат уже несколько месяцев – а все без толку!
Георг Август побежал к Каролине и объявил ей, что они должны иметь сына, потому что он хочет идти на войну, а отец не разрешит ему, пока у них не родится сын.
– Надеюсь, – в ярости орал он, – что ты не из тех женщин, которые не могут родить ребенка.
Внешне Каролина осталась невозмутимой, но волна горечи окатила ее душу.
Как несправедлив мир, где умная женщина должна терпеть превосходство и господство интеллектуально низшего существа только потому, что он мужчина, а она женщина!
Но рядом всегда была мудрая София, дававшая успокоение.
Они вместе гуляли в парках Герренхаузена среди статуй – немецких подражаний французским скульпторам – и среди бьющих фонтанов, точных копий фонтанов в Версале или в Марли.
– Ты мудро сделала, что приняла любовниц моего сына, – вздохнула старая дама.
– Признаюсь, я чуть было не отказала им от дома.
– Это было бы величайшей ошибкой. Мой сын никогда бы не простил тебе этого, а он мстительный человек.
– Да, знаю.
София покачала головой.
– Когда я поеду в Англию, ты и Георг Август поедете со мной. Георг Людвиг тоже поедет. Там начнется другая жизнь, лучше и культурнее. Уверяю тебя, Сент-Джеймсский двор намного отличается от Ганноверского.
– Но если курфюрст станет наследником английского престола и получит титул принца Уэльского, он внесет в Английский двор ганноверскую атмосферу.
– Если я буду королевой, – София вздрогнула, – то сумею предотвратить это."
"Каролина никогда раньше не видела ее в таком восторженном состоянии.
В курфюрстине ничего не осталось от той спокойной, печальной женщины, какую знала Каролина. Она ни о чем другом не могла думать, кроме как о поездке в Англию.
– Георг Август очень хочет быть солдатом, – вернулась к своим заботам Каролина.
– Со временем будет.
– Но прежде мы должны произвести на свет сына. София быстро взглянула на Каролину.
– Тебя это тревожит? Напрасно. Еще очень рано.
– По-моему, Георг Август думает, что я не тороплюсь выполнить его страстное желание.
– Бедный Георг Август, – вздохнула София. – Как жаль, что внук у меня – дурак. Но у тебя, моя дорогая, хватит ума на двоих. И ты должна с толком его использовать. Ты правильно поступила с любовницами моего сына. Не пытайся бороться там, где нельзя победить. И не беспокойся из-за того, что ты еще не забеременела. Такое волнение хуже всего на свете. Чем больше будешь тревожиться, тем дольше ничего не почувствуешь.
