В кухнях дворца все кипело и бурлило. Чтобы отпраздновать свадьбу, готовился такой пир, который должен был превзойти все банкеты и пиршества. Комедианты и актеры получили приказ подготовить пьесы и развлечения для оживления праздника. Даже курфюрст, обычно склонный к строгой экономии, ради такого счастливого события считал допустимой некоторую экстравагантность. Уникальный случай! Первый раз курфюрст был доволен сыном. Такого придворные еще не видали.
София Доротея волновалась не меньше брата.
– В воздухе пахнет свадьбами, – смеялась она.
– Теперь я на очереди. И я тебе открою один секрет… Георг Август. Кронпринц Пруссии просит моей руки.
– Думаешь, его отец разрешит? Он в ярости от моей свадьбы. Некоторые говорят, что он хотел Каролину для себя, – Георг Август встал на цыпочки и изучал себя в зеркале. – Король Испании мечтал заполучить ее. И король Пруссии тоже. А она выбрала меня.
– Ну, ты единственный, кто этим удивлен! – фыркнула София Доротея. – И бесполезно говорить, что я не выйду за Фридриха Вильгельма.
Я решила, что выйду, и я выйду… И он тоже так решил.
– Он тебе сказал?
– Он сказал, что пока не получит согласия на нашу свадьбу, сделает жизнь в Берлине невыносимой.
– У тебя дерзкий возлюбленный!
– Только такой мне и нужен, – София Доротея вдруг стала серьезной. – Георг Август, я все время думаю, как сейчас чувствует себя мама.
– Чувствует? А как она должна себя чувствовать?
– Ты не можешь поставить себя на ее место. Ее сын, ее первенец вот-вот женится, а она сидит там взаперти, и ей не разрешается быть с нами и радоваться вместе со всеми.
– Ненавижу отца за то, что он сделал с мамой, – Георг Август замолчал и сердито поджал губы.
– Тебе есть за что его ненавидеть и кроме этого, – напомнила София Доротея. – Дедушка Целле едет в Ганновер, знаешь? Он хочет поздравить тебя и сказать, как он счастлив узнать о твоей свадьбе. Но не думаю, что он так уж счастлив.
Не думаю, что он вообще был счастлив с того дня, как разрешил отцу жениться на маме.
Нам с тобой повезло, мы сами выбрали себе суженых… хоть в какой-то степени выбрали. Это же ужас: вообрази, девушку представляют нашему отцу и сообщают ей, что она должна выйти за него замуж! Неудивительно, что наша мама была несчастна. Неудивительно, что бабушка Целле никогда не могла простить мужу брак дочери и никогда уже не любила его по-прежнему.
Георг Август вспомнил детство. Он помнил мать лучше, чем София Доротея.
