Когда я остановился на центральной площадке, Флоренс последовала моему примеру. Эрис спустилась всего на несколько ступеней ниже. Достаточно близко, чтобы образовывать с нами единое целое, и достаточно далеко, чтобы люди могли нас хорошо рассмотреть. С этого момента любое движение пальцев, любой взмах ресниц будет тщательно анализироваться. И Флоренс это известно.
Я полностью отдавал себе отчет в том, что следовало лучше ее подготовить. Нужно было как следует отрепетировать все утром, а не вот так, на скорую руку.
Нам стоило вместе проработать свои роли. Но именно это слово меня и остановило. Вместе.
Эрис дождалась, пока воцарится тишина. Затем ее уверенный голос заполнил комнату, а я в очередной раз порадовался, что эта женщина одновременно являлась моим пресс-атташе. У нее достаточно харизмы, чтобы держать под контролем даже самые щекотливые ситуации. И это лишь одно из ее бесчисленных достоинств.
– В связи с высоким уровнем общественного интереса к расследованию убийства на праздновании солнцестояния сегодня от имени его величества короля я объявляю, что мисс Флоренс Хоторн, действующая кровавая невеста, признана невиновной по всем пунктам обвинения.
Доказано, что мисс Хоторн не участвовала в планировании покушения на его величество и, как и сам король, стала жертвой махинаций своей семьи.
Флоренс рядом со мной оцепенела, и я покосился на нее. Она сцепила руки на животе, но даже так у нее не особо получалось скрыть нервную дрожь в пальцах.
Сделав над собой усилие, я обнял ее и осторожно притянул к себе. Она не сопротивлялась, но напряглась еще больше. Это плохо. Ее скованность, если выражаться дипломатично, видна невооруженным глазом.
Погладив ее по руке чуть ниже плеча, я наклонился к ней. Нос уловил знакомый аромат лаванды, исходящий от нее. Горло сжалось, сердце охватил пожар. Тем не менее я сохранил внешнюю невозмутимость и нежно поцеловал ее в макушку.
– У тебя слишком виноватый вид – перестань, – еле слышно шепнул ей я и снова поднял голову.
Флоренс подняла на меня глаза, и мне почему-то показалось, что один только этот взгляд опровергает справедливость моего заявления. Теплый темно-карий цвет ее глаз превратил эту девушку в олицетворение невинности. Может быть, именно поэтому я так долго ее недооценивал. Ведь ее внешность так кардинально противоречила ее намерениям.
Печаль в ее взгляде тяжким грузом легла мне на грудь.
