Награждали вы отца щедро, найдется ли для меня награда?
— Все что угодно, — уверенно произнес король.
— Келестинские деньги и купчую на дом в предместьях их столицы, — перечислила Маргарет. — Денег, мой король, отсыпьте столько, сколько посчитаете нужным. Хоть буду знать, сколько я стою.
— Вы рассержены, — склонил голову Линнарт.
Маргарет поднялась на ноги, провела ладонью по своему простому, дешевому платью и откровенно ответила:
— Я успела не только придумать сказку с вашим участием, но еще и поверить в нее.
А теперь доставьте меня в крыло Избранниц. Посовещайтесь с Гилмором, Иловией и завтра я жду указаний — кому говорить и что. Иначе я подойду к происходящему с творческой стороны.
Его величество смог только кивнуть. Он смотрел на невысокую, хрупкую мэдчен и понимал, что только что разбил что-то хрупкое. Что-то, чего ему будет не хватать. Но… она ведь не могла в него влюбиться, верно? Они почти не общались, и пусть он был ею очарован, она ведь не…
И только после перемещения Маргарет до Линнарта дошло то, о чем она его попросила: дом и деньги в другой стране.
Столице чужой страны.
— Ни за что, — мрачно произнес король. — Такие талантливые люди нужны Кальдоранну. И Царлоту. Мадин! — позвал он личного секретаря. — Пусть дерр Глорейн сию секунду появится в моем личном кабинете!
Параллельно Линнарт потер кольцо, которое связывало его с главой Департамента Безопасности. Он желал видеть своего побратима немедленно, потому задействовал сразу все способы связи.
Устроившись за столом, Лин взял блестяшку-оберег. Эта гемма была с ним уже одиннадцать лет — он нашел ее в подвалах храма. Верховный жрец освятил находку и подарил королю. И с тех пор от храма постоянно приходили в подарок геммы крупнее. Но только эта хорошо ложилась в руку.
И, судя по тому, как сильно истерся лик Богини, не только король использовал святую вещь не по назначению.
— Лин? — Гилмор вышел из телепорта посреди гостиной.
— Не будь ты моим побратимом, я бы тебя казнил, — флегматично произнес король. — К чему ты устроил все это представление? Почему мне не доложил, раз уж посчитал, что я мог не узнать Маргарет?
Выразительно закатив глаза, Глорейн сел на стул и не менее выразительно произнес:
— Это для твоего же блага, мой драгоценный друг. Маргарет яркая и сильная девушка, и ты ею непозволительно увлекся.
