Госпожа Вилиамрон посмотрела на мою тонкую талию, потом заглянула мне в глаза, потом снова взглянула на корсет и тихо-тихо спросила:
— А когда… Ну, когда…
— Скоро, ровно через девять месяцев, — спокойно сказала я. — Сами знаете, осознание жизненных изменений к нам, драконицам, приходит очень рано. Первая брачная ночь принесла свои плоды.
Я лгала и мне не было стыдно. Что там будет с родами — вопрос десятый. Главное, что никто не будет шипеть вслед моему ребенку.
Драконица глуповато улыбнулась и пожала плечами:
— Я не знаю.
Я мужняя жена, но в постель с супругом не легла.
И я с трудом удержалась от вопроса, что же тогда ее связывает с господином Ставроном.
«Нет, Май-Бритт, не вежливо ковырять чужие раны серебряной ложечкой», сказала я себе.
— Мне показалось, что господин Ставрон влюблен в вас, — а вот у Лин нет таких проблем, и иногда я ей завидую.
— Я должна была стать его женой, — госпожа Вилиамрон пожала плечами, — мы любили друг друга. Но он убыл к мертвым болотам, а я… Я была слишком послушной дочерью, что и привело меня сюда.
Повисла неловкая тишина, а через несколько мгновений госпожа Вилиамрон встряхнулась, улыбнулась и мягко произнесла:
— Пора начинать.
Мы вернулись на свои места и вновь потянулся тонкий ручеек придворных. Единственным лучиком света стал господин Лантагирр, придворный портной. Он принес несколько альбомов с эскизами и образцами тканей и посетовал, что пошитые им наряды уже никуда не годны — Императрица не может носить то, что было сшито для просто супруги Императора.
Мне это показалось смешным, но спорить с увлеченным портным я не стала. И лишь поблагодарила его за то, что он нашел время.
— Для вас — всегда, — он хитро улыбнулся, — ведь я точно знаю, что у моей Императрицы глаза и уши по всему замку.
— Я так понимаю, что слухи разошлись, — усмехнулась я, — что ж, не буду спорить, в моем тесном графике освобождено несколько часов для казначея. Будем решать, сколько платить императорским ушам, а сколько — глазам.
— Оч-чень интересно, — промурлыкал портной, — благодарю.
Господин Лантагирр низко поклонился и вымелся прочь.
— У него нет своего мнения, — проронила госпожа Вилиамрон, — кто кормит, тот и мамочка. Сейчас вы подкормили его закрытой информацией и теперь, пока Император благоволит вам, Ланти будет рассыпаться бисером.
— Император не охладеет, хотя бы потому, что сделал меня равной себе, — мягко произнесла я.
— Тогда Ланти ваш навсегда, — проронила госпожа Вилиамрон.
