Но нет — в очередном переулочке, через который можно было выйти к реке, на которой все еще работала переправа, вывозящая на больших плоских паромах людей на тот берег, на Ангелину и сопровождающих драконов вышел большой отряд почти в сотню человек и десяток тха-охонгов, возвывшающихся над белыми крышами. Зазвучали пулеметные очереди, раздались с той стороны лавовой борозды крики, иномиряне погнали тха-охонгов на нее.
— В окрестных домах нет людей? — крикнула Ани терновнику.
Тот замотал цветами.
— Тогда прячься! — попросила она.
— И вы — за спину! — крикнула она драконам, которые уже приготовились к бою — в руках их появились клинки, сияющие кнуты.
Терновник быстро-быстро пополз от переулка, обнажая стены, дома, драконы без лишних слов исполнили ее приказ. И она, сжав в руке ситорию, шагнула вперед и выпустила пламя, взметнувшееся выше крыш, заполнившее переулок плазменной рекой, сделавшее белые стены черными, потрескавшимися — и оставившее от людей и инсектоидов дымящиеся останки.
Ангелина сглотнула сухим горлом, не отводя взгляда, обернулась в птицу и полетела дальше делать свое дело.
Не было времени на сантименты. Чем быстрее она закончит здесь — тем быстрее сможет пойти за мужем.
Марина
4.30 по времени Инляндии
6.30 по времени Рудлога
11.30 Тафия"
"Я проснулась оттого, что кто-то горячий настойчиво тыкался мне в руку, в щеку.
— Боб, лежать, — проворчала я, отталкивая ладонью пса. Подтянув озябшие ноги под одеяло, укуталась с головой, повернулась на другой бок и ткнулась лицом во что-то мягкое и плотное.
Открыла глаза и долго соображала — почему я смотрю на выставленные в ряд плотные подушки, за которыми в темноте виднеется каменная стена. В отдалении звучали голоса, множество голосов.
Ощущение было странное. Я будто выспалась, но память подбрасывала что-то тревожное, яркое, как слишком реалистичный сон. Такое бывало… бывало, когда я летала!
Я развернулась к комнате, не сразу сообразив, почему она такая серая и маленькая, и увидела зависшую в воздухе огнептицу с крошечным кувшинчиком — в таких слала мне письма Ани.
Боба тут не было — похоже, именно птаха пыталась меня разбудить. А за огнедухом, освещаемый его светом, на каменной лавке сидел напротив меня бледный капитан Осокин с обожженным, уже залеченным лицом и выжженными волосами.
Я заморгала, заторможенно протягивая руку вперед. Огнедух кинул мне кувшинчик в ладонь, закрутился и поднялся куда-то наверх. Осокин посмотрел ему вслед и едва заметно поморщился.
