Купол затрещал и стал скорчиваться, как осенний лист — и Март тут же подхватил его, заставил выпрямиться, впиться в землю. Горело все вокруг, казалось, горит полгорода и половина небес.
И в этом пекле вновь ударили по твари усиленным Тараном — та отлетела еще дальше, в леса за рекой. Поднялась, заметно покачиваясь — доспехи на груди были смяты и мерцали неприятно-пурпурным, словно там была рваная призрачная плоть, одна рука безвольно повисла. Чудище вякнуло-заверещало что-то угрожающее и унеслось прочь к горам.
Затихло.
В этой тишине ошарашенные маги увидели, как стихает пламя. Лоза терновника, обратившись ручейками воды, поднималась по пылающему холму до самого верха и замерла так, остужая пористый черный камень, поплывший от температур, в который превратилась земля.
Часть Тафии вокруг холма была в подпалинах, но терновник спас и ее — лишь там, где его не было, чернели дымящиеся пятна.
Терновник поднялся водяными потоками по стенкам щита и оплел его сверху, вновь обернувшись лозой.
Люди смотрели на него как на чудо. Драконы шептали благодарственные слова, Мастер Юнеди нашел в сумке пузырек с маслом, неизвестно как попавший туда, и протянул спасителю — тот, проникнув сквозь щит, хрупнул стеклом и впитал масло.
— Тварь вернется, — прервал молчание Март. — Нельзя дать ей закрыть портал, пока вы не выйдете.
— Да, — согласился Александр.
— Я остаюсь.
— И не только ты. Таис, — серенитка кивнула, — Гуго. Виктория. Вчетвером вы сдержите ее.
Самая устойчивая фигура для щита — квадрат.
— Удачи, Саня, — скупо проговорил Мартин и похлопал друга по спине. — Задай им там всем за нас с Вики.
Медлить было нельзя — и возглавляемый Александром отряд из магов, драконов и йеллоувиньцев вместе с принцем Ши и Матвеем Ситниковым исчез в портале.
А четыре мага распределились на равном расстоянии друг от друга и методично стали накачивать щит силой, укрепляя его.
Нории
13.00–13.40 по времени Тафии
Был момент, когда он думал, что сейчас упадет.
Когда после очередного вихря, отправленного им сминать раньяров, закружились перед глазами небо и земля, и он пошатнулся. Но лицо обожгла пощечина, и яростный голос самой любимой женщины в мире приказал:
— Не смей! Только не сейчас! Мы почти дошли!
И ко рту его прижалась ледяная ладонь, истекающая кровью, и он слизал ее с раны — в глазах тут же посветлело, и он оскалился, радуясь и ужасаясь силе той, кого выбрал в жены.
