Она, прижавшись к Нории с боку, смотрела на разворачивающуюся перед ней картину почти равнодушно, и в лице ее не было ни кровинки.
— Выйдешь сам, брат? — спросил Люк.
— Да, — сорванно ответил Нории. Взял жену на одну руку, как ребенка, ужасаясь тому, какая она холодная, и шагнул в сторону портала. — Спасибо, брат. Удачи вам.
Он пошатнулся, и в этот момент сбоку подобрался Энтери, подхватил его, и они втроем вошли в переход.
Снаружи пахло гарью и было невозможно тихо. Нории, выйдя в Тафию, тут же поймал потоки — слабые, дергающиеся, они казались полноводной рекой по сравнению с пустыней Нижнего мира.
Энтери хлопнул его по плечу и отступил.
— Я встречу Четери за нас двоих, брат, — сказал он.
— Встреть и вернись, — попросил Нории, наблюдая, как исчезает Энти в дымке.
Он положил Ангелину на остатки мозаичного пола. Жена глядела на него, слабо улыбаясь. По щекам ее текли слезы. В его глазах тоже расплывалось — и она подняла руку и вытерла у него с щеки влагу.
Кажется, ему кто-то что-то кричал со стороны, предлагая помощь, но он не мог отвлечься. Он лечил ее, вливая, вкачивая в нее виту. Сил у него почти не было — и кто знает, сколько времени пройдет, пока он восстановится, но Нории пил силу из мира, из скачущих потоков, из рушащихся стихий. Он видел, как розовеет Ани, как губы из серых становятся красными, как ногти из синюшных возвращаются к нормальному цвету, как теплеет ее тело, как ярость и усталость в глазах сменяются сонной поволокой.
Он держал на ней большие руки, в какой раз поражаясь тому, сколько же силы в этой маленькой женщине, и понимал, что вряд ли в мире может быть что-то больше и абсолютнее, чем его любовь.
Ангелина расслабленно выдохнула. Взяла его руку, поцеловала, и он склонился к ней и коснулся ее губ поцелуем.
— Твои волосы еще поседели, — прошептала она, перебирая его подпаленные пряди. Провела по лицу, по руке, очерчивая ромбовидные ожоги — тонкие рубцы, оставшиеся по всему телу.
Он с нежностью погладил ее по голове.
— Где же твои волосы, шери? — спросил он мягко.
Она улыбнулась. У губ ее появилась горькая морщина, которой не было до сих пор.
— Можно сказать… волосами своими, муж мой, я тебя из Нижнего мира вытащила.
Он покачал головой и коснулся ее губ еще раз. А затем помог подняться. И только тогда они обратили внимание на магов, держащих щит, оплетенный терновником, и на опаленный холм, лежащий внизу.
