Голодный змей, рванувшись к земле, заглотил корову, облизнулся и помчался дальше.
Склад находился точно там, где должен был быть, и Люк спустился вниз, на каменный плац, потек меж каменных ангаров с огромными дверями, в которых располагались мобильные госпитальные комплексы. Решившись, выломал зубами дверь в одном из ангаров и, заглянув в помещение, зашипел от разочарования - пусто. Пополз дальше, выламывая следующие двери, и за одной из них обнаружил заветные контейнеры со знаком Белого Целителя - свернувшейся кольцом белой змеей.
Следующие полчаса Люк вытаскивал контейнеры наружу, прикидывая, как бы унести одновременно все пять. По всему выходило, что никак - и он, досадливо фыркнув, взял первый, пахнущий лекарствами, в зубы и на максимальной скорости понесся в Дармоншир."
"Он надеялся, что успеет перетаскать все до утра. Но когда опустил перед замком третий контейнер, заметил, что небо уже начало сереть. И Люк, раздражаясь из-за незавершенного дела (и что греха таить, невозможности поразить Марину мгновенным исполнением ее просьбы), полетел к Третьему форту.
Отъедаться, поспать пару часов и дальше впрягаться в нелегкое дело повышения обороноспособности герцогства.
Марина позвонила днем, во время сбора командиров в комендатуре Третьего форта, когда офицеры отчитывались, как проходит мобилизация и обучение новобранцев, а Люк делился очередной идеей - как замедлить продвижение иномирянских тварей. При виде имени супруги на экране Дармоншир так удивился, что замолчал на полуслове.
- Извините, господа, - сказал он, поспешно вставая из-за стола, и, выйдя за дверь, нажал на «ответить».
- Я получила твой подарок, - голос госпожи герцогини был чуть насмешливым, но заметные теплые нотки заставили Люка улыбаться. - Скажи, а снаружи, на контейнерах - что, следы зубов?
- Да, - подтвердил Люк, с удовольствием закуривая. Как мало нужно, чтобы разомлеть - похвала любимой женщины. - Но это не весь подарок. Завтра с утра будет еще.
- Спасибо, Люк, - сказала она серьезно.
- Я… оценила это.
- Все для тебя, Марина, - ответил он так же серьезно, как тогда, когда радовал ее фейерверками в небесах Иоаннесбурга. И трудно сказать, когда ее реакция была ему дороже.
Огненная его жена вздохнула и отключилась, а он все стоял и улыбался, как идиот, забыв и о войне, и о совещании, и ждущих за дверью кабинета соратниках.
Следующей ночью лорд Дармоншир первым делом помчался на госпитальный склад за оставленными контейнерами.
