Вдруг внутри урагана прогремел взрыв, второй - то рванул боекомплект гранатомета, - и вокруг все занялось огнем. Змей, напряженный, как струна, стоял внутри пламенно-воздушного безумия, вытянув шею и подрагивая, и на серебристой чешуе его играли красные всполохи.
Когда все закончилось, вокруг вперемешку лежали обгорелые деревья, иномиряне, стрекозы и содержимое двух контейнеров. Ветер и огонь не пощадили никого и ничего.
Раненый змей с клубящимися белесой дымкой ранами, прихрамывая и обжигая лапы, побрел с поля боя.
Запах паленой человеческой плоти резал ноздри, Люк был ошарашен, измотан и слаб, негде и нечем было подкрепиться, и не от кого ждать помощи."
"Он, шипя и дрожа от слабости, начал зализывать раны, до которых смог дотянуться - по телу прокатывались волны боли, грудь ходила ходуном, и Люк, изогнувшись от очередной судороги, замер, смотря в небо и чувствуя себя очень одиноким и несчастным.
«Вовремя же ты умер. Оставил меня слепым щенком, который почти ничего не умеет».
Небеса вдруг будто расступились, и он змеиным своим зрением увидел, как на невероятной высоте, над всеми туринскими ветрами, текут мощные воздушные реки первородной стихии - перламутровые, переливающиеся разными цветами.
«Самые чистые ветра», - так говорил Луциус. Наполненные божественной силой, от которой можно подпитаться…
Люк, тяжело дыша, смотрел на них, понимая, что вряд ли хватит сил долететь, а если и хватит - то он понятия не имеет, как от них подзарядиться и, скорее всего, ничего не получится и он просто рухнет обратно на землю.
Но какой у него выбор? Можно полежать здесь, пока не восстановится - но кто знает, сколько это займет времени и не прилетит ли сюда ещё пара стай раньяров. Можно сменить ипостась и попытаться добраться до человеческого жилья, но в этом случае риск наткнуться на патруль захватчиков еще выше. Люк поколебался, но, махнув крыльями, оторвался от земли и полетел ввысь.
Через несколько десятков минут над тонкими серебристыми облаками, которые кружевами расстилались высоко над Турой, показался изящный белый змей, с трудом двигающий крыльями.
Он, поднявшись еще выше в обжигающий холод верхних слоев атмосферы, на мгновение потерялся на фоне голубоватого месяца и почти упал в один из извечных воздушных потоков, что омывали планету многие и многие тысячи лет.
Люка окутало белым сиянием - и словно ледяным током ударило: глаза закатились, он заурчал, вытягиваясь, разворачиваясь клубами ветра.
