Королевский сорняк

- Мне показалось, что…

- Ты права. Я последние дня три только делал вид. Боялся твоих расспросов, Тоня. Прости.

Они встретились глазами, и каждый замер в невыразимом и невыраженном желании броситься другому в объятия. С трудом выдираясь из пут оплавляющей нежности, Тоня заставила себя вспомнить: она еще не все узнала, еще не все поняла.

- И что теперь с твоей фирмой?

- Удалось выкрутиться. За взятки, конечно… Но больше у меня нечистых машин не будет.

- Хорошо, - кивнула она просто.

- Тогда фотографии. Объясни.

- Что тебе объяснить? У меня были до тебя женщины. - Его голос вдруг сделался обиженным и суховатым. - Я же не спрашиваю, кто у тебя был до меня!

- Да, но… Там на фотографиях была и я… Ты сделал фотомонтаж! Зачем?!

- Ты отказалась проделать это в реальности. Это была моя эротическая фантазия… Ты же знаешь, Антония, - я люблю секс и всякие выдумки…

Тоня задумалась. Кирилл, видимо, воспринимал иначе их физическую близость… Для нее секс был следствием и продолжением любви.

А для него - мужчины так устроены, Тоня знала, - для него это были два отдельных понятия, которые лишь иногда совмещались.

- Я думал тебе однажды их показать, - добавил Кирилл. - Твои монтажи, разумеется, - смущенно уточнил он, - а не остальных… Надеялся, вдруг они тебя возбудят…

Он неожиданно порозовел, как школьник, и заерзал в кресле. Тоня не смогла сдержать ласковую усмешку.

Его возбуждение, его желание докатилось до нее волной цунами и едва не унесло с собой. Но она твердо решила: сначала все услышать до конца.

Еще оставалась важная часть в их разговоре. Какие-то мелочи она уже забыла и даже жалела, что список «непонятностей» не с ней. Но то были действительно мелочи, зато ее последний вопрос был отнюдь не пустяком.

- Зачем ты мне мстил, Кирилл? Зачем ты меня пугал?

- Ну, я не знаю, как ты это называешь.

Наказывал. Давал понять, что я в твоих руках. Не знаю, как ни называй, но это некрасиво!

- Ты ничего не поняла, Тоня… Все не так! Это ты оказалась неблагодарной! Ты мне часто говорила, что очень ценишь все, что я для тебя сделал, - но это пустые слова! Ты ни в чем не захотела мне уступить! Ты только пользовалась мною, вот и все! Все вы, женщины, такие…

Он горько усмехнулся.