Королевский сорняк

И даже завтра или послезавтра.

- Я поняла, - заторопилась Тоня, чувствуя неловкость, - но тогда получается, что злоупотребляю…

- Я позвонила вам, чтобы посоветоваться, - еще быстрее заговорила Тоня, - а вышло, что занимаю бесполезно ваше время…

И Тоня согласилась. Возможность отключиться от своих мыслей и предаться сельским работам на теплом солнышке показалась ей притягательной.

Кроме того, Писатель… В нем было что-то трогательное. Эта неловкость, это неумение выражать словами свои чувства - ей было знакомо.

Да-да, он был похож на мальчишку из пятого класса! Который так боится быть смешным и непонятым в своих чувствах, что предпочитает замкнуться в молчании… Тоня с детства понимала все то, что написано на мальчишечьих лицах. Она это как-то улавливала. И теперь тоже, она не сомневалась, что Николай Сергеевич сказал правду: он рад ее обществу. А его излишняя сухость и даже угрюмость - это из пятого класса. Он не сумел избавиться за всю жизнь от этого страха. Наверное, потому и книжки пишет: там он говорит не о себе, и потому ему там не страшно выражать свои чувства и мысли…

Тоня весело орудовала граблями и лопатой рядом с Писателем, почти не переговариваясь, пока не устала.

Она ушла отдохнуть, перекусила в одиночестве, - Писатель сказал, что не голоден, - потом снова покопалась в саду.

В глубине огромного участка находился небольшой домик, и Тоня заметила у его дверей высокого бородатого мужчину.

- Это мой садовник, - сказал Николай Сергеевич, проследив за ее взглядом.

- Гера.

- А почему вы тогда сами убираете участок?

Вот и весь разговор.

Когда сгустился до темной синевы душистый вечер позднего апреля, они разожгли костер, и его терпкий дым показался ей ладаном. Тоня настояла на том, что ужин будет готовить она, и, придирчиво осмотрев содержимое холодильника, исхитрилась приготовить жаркое.

Они ужинали на веранде, и Николай Сергеевич, ворчливо заметив, что в его возрасте следует воздерживаться от мяса, да еще на ночь, - ел, однако, с каким-то странным блаженством на лице.

То ли о нем редко кто заботился, - подумала Тоня, - то ли он редко вкусно ел… Одинокий человек, она это чувствовала. Почему он так одинок? Он писатель, и даже, быть может, известный… Николай Сергеевич так и не назвал ей свою фамилию:

- Зачем вам, Тоня? Если вы читали мои книги, - вас это только смутит и напряжет, вне зависимости оттого, понравились они вам или нет… А если не читали, так вам и вовсе ни к чему.