Королевский сорняк

Но, все равно, у него интересная профессия, которая могла бы привлечь к нему друзей и женщин… Почему же от него веет таким одиночеством?

За окошком появился Гера. Писатель его окликнул:

Гера отказался, сообщив, что только что пил.

- Ну, зайди тогда, я тебя с нашей гостьей познакомлю.

Крупный, плечистый, бородатый, с тем нескладным лицом, что формируют пьяные гены многих предшествующих поколений крестьян, Гера был угрюмо-послушен, хотя широкий и в то же время курносый нос придавал ему немного удивленное выражение.

Его лохматую черную голову венчала кепочка с надписью «Микрософт», казавшаяся чьей-то насмешкой.

У его ног преданно притулилась такая же нескладная, как и ее хозяин, собака.

- Антонина, - представил Писатель. - Наша гостья. А это Герасим, мой садовник и сторож.

- А собаку зовут Муму? - сострила Тоня.

Писатель рассмеялся.

- Почти! Я ее так иногда называю. Но на самом деле ее зовут Питти.

А еще точнее, Герасим прозвал питбуля Петей, - а я переименовал его в Питти.

- Он самый. Чистопородный.

- А он… Он не опасен?

- Нет, конечно, - заверил ее Писатель. - Это все выдумки! Ну, скажи же, Гера: опасен ли твой пес?

- Нет, - обронил Гера.

Помявшись, садовник ушел, а Писатель стал рассказывать Тоне его нехитрую историю:

- Бабенка его бросила, Гера запил по-черному. Потом, почти по Тургеневу, хотел утопиться. Его, пьяного, с моста сняли односельчане.

Гера чуток протрезвел, пришел в себя, снова за работу взялся. А руки у него золотые… И я позвал его к себе. Он такой же бирюк, что и я, нам с ним лишних слов не надо.

- А почему жена его бросила?

- Ушла к другому, как водится. Всего три года пожили вместе.

Тоню почему-то задело это примечание - «как водится». Она воскликнула запальчиво:

- Просто так не уходят! Значит, Гера был плохим мужем! Должен был заботиться о своей жене, тогда б она не ушла!

- ДОЛЖЕН? Никто никому ничего не должен, деточка.

Гера такой, какой есть. И принимать его следует таким, как он есть.

Тоня вспомнила свое, еще недавнее желание, чтобы ее принимали такой, как есть… Но она уже знала, в чем ошибка и даже эгоизм подобной философии.

- Как замшелое бревно, что ли? От которого нечего ждать, даже крохотного ростка?

Писатель прищурился на Тоню с интересом.